Нестандартный формат - De ojos verdes

— Тебе…вот это нравится? Правда? Ты этим гордишься?

— Да. Смотри, какие они честные.

Она пригляделась, последовав его совету. Мужчина и женщина. Он стоит в полный рост и смотрит вниз на нее, пристроившуюся на коленях в районе его паха. Фото сделано так, что ни одного лишнего открытого участка не показывалось. Но от этого не становилось менее развратным. Красные губы смыкались прямо у самого начала, полностью скрыв во рту мужское достоинство. Весьма и весьма откровенное женское белье ничего не утаивало, и одна рука ее партнера сжимала грудь, а вторая оттягивала волосы, заставляя откинуть голову назад.

Молчание затянулось. Ева, далекая от таких вот развлечений и не являющаяся сторонницей доминирования ни в каких жизненных областях, не понимала…

— Зефирка, — мурашки, будто неорганизованные истерички-переселенцы, пробегали по коже туда-сюда от слегка севшего голоса Руслана, который после небольшой паузы прозвучал очень неожиданно. — Акцентируй внимание на правильных вещах. Не разглядывай фон. Смотри в суть. Взгляд. Ее. Его. Что они говорят друг другу?

Стараясь сглотнуть незаметно, девушка снова взглянула на запечатленных людей в масках. Так, взгляд…ее…его…

Господи, неужели это реально происходит? И она сейчас обсуждает с Русланом чей-то минет, пытаясь найти в этом эстетическую составляющую?!

— Чем это отличается от порно? — раздраженно дернулась, чувствуя нарастающую неловкость.

— Тем, что то — постановочное кино, а это — реалии.

— Как…как ты это снимал?.. Участвовал тоже? — вырвалось с ошеломляющей догадкой.

Он был так близко, что при желании можно было повернуться и врезаться в него губами. И от общей ситуации ей стало не по себе. Воображение тут же подкинуло парочку зарисовок, где вместо этого мужчины стоит Руслан… И Ева никак не смогла бы объяснить, что именно ощущала при этих мыслях. Одно точно — ей было чертовски неприятно.

— Я был приглашенным фотографом на нескольких секс-вечеринках, организованных одним приятелем. Ему казалось это забавной фишкой, возбуждающей толпу еще больше. Сначала я принял это как некий вызов, но потом втянулся. Знаешь, как это будоражит?..

— Куда мне… — буркнула саркастически.

— …они все скрывают личность, оставаясь инкогнито, — таковы правила, — но при этом каждый по отдельности именно здесь — настоящий и без внутренних барьеров. Делает то, что желает. Воплощает тайные пристрастия, о которых в обычной жизни не сможет говорить. Даже если ты их не признаешь и не принимаешь, ты обязана уважать это проявление.

— Уважать?..

— Да, Ева. Многие ведь на это не могут решиться. Если им дать шанс, они испугаются своей истинной сущности и откажутся. Так и живут, копя в себе нереализованные мечты, считая их постыдными, и пекутся о том, что о них скажут. Это бездарно и глупо. Проживать дни, примеряя будущее через призму чужого мнения и подстраиваясь под него. И речь не только об этой секс-революции. Хотя, ты не можешь не согласиться, что это тоже важная часть человеческой составляющей. Вообще, либидо играет колоссальную роль в становлении личности. Востребованность, популярность, удовлетворенность, новизна — самооценка строится на этом. Самоуверенных намного меньше, большая часть обитает в какой-то вакуумной оболочке. Притворяется не тем, кто есть.

— Получается, ты предлагаешь всех отправлять на такие мероприятия, чтобы они раскрылись и стали настоящими?

— Нет. Я предлагаю всем дойти до такого уровня, чтобы не бояться без масок делать то, что хочется на самом деле. И вот такие «мероприятия», как ты выразилась, в основном и посещают уже состоявшиеся люди, которые приводят более робких, раскрывая их потенциал. И мне безумно нравятся их настоящие эмоции… Без кабалы.

— Мне сложно…комментировать это… — выдавила из себя с натяжкой, пытаясь переварить услышанное.

Когда Руслан ее обнял, привлекая к себе, девушка почему-то почувствовала облегчение оттого, что он не пытается убедить, настоять, надавить. Просто делится своим мироощущением о довольно пикантных вопросах и не только. Говорить о сексе и подразумевать нечто совсем иное, намного важнее, глубже — парадоксально. Она не стала сопротивляться, когда парень потерся своей щекой о ее щеку. Странным образом это придавало контраст атмосфере — нежность и непристойная картина перед глазами. И пока еще Ева недоумевала, не представляла, как относиться к увиденному и услышанному.

— Я знаю, что сложно, — перенес альбом на свои колени свободной рукой и указательным пальцем ткнул в лицо женщины, — прочти, что она чувствует. Эйфория, счастье, радость. Она свободна от предубеждений в эту секунду. У нее, может, впервые в жизни такое состояние. И прямо там она влюблена в него. Благодарна за наслаждение. Если бы ты ощущала, как от них хлещет эта мощная энергия… Они никого не замечали, у них будто случился роман. Такой добротный роман с признанием в любви. Я пялился им в глаза и ловил этот взрыв, меня вообще не волновало, чем они заняты, я жадно питался именно их эмоциями.

— Эмоциональный вампир? — проговорила с сомнением. — Новый вид фетишизма?..

Парень тихо рассмеялся, еще больше обескураживая ее. И будто между ними стало еще теснее.

— Я рос в благородной фальши. Но когда заглядываешь в замочную скважину этих «благовоспитанных», волосы дыбом встают. Самую страшную массу порождают не трущобы, гетто, а именно вот это «высшее» общество. Самые развратные извращения, изощренная жестокость, гниль и грязь — под маской порядочности. Ответь мне на вопрос, что хуже: примерный семьянин, снимающий для удовольствий проституток, насилующий детей и содержащий любовниц, или вот эти ребята, которые не стали никого обманывать, предаваясь похоти в открытую?

— Ты не можешь утверждать, что их тоже дома не ждут семьи, — воспротивилась Ева. — Не сравнивай.

— А ты не имеешь права считать себя лучше них только потому, что не понимаешь чего-то и не разделяешь их увлечений.

Че-е-ерт, как же он это делает! Прямо в точку!

— Или могу? — заупрямилась девушка. — Все-таки близость между мужчиной и женщиной это таинство. Оно не должно быть достоянием общественности, да еще и в таком формате…

— Ну и как там тебе сидится на вершине своей морали? В попу ничего острого не упирается? Холод не одолевает?

Его насмешка прошлась кипятком по нутру, ошпарила так яростно, что она задохнулась от возмущения и резко повернула к нему лицо:

— Значит, у тебя иная точка зрения? Значит, отвел бы туда какую-нибудь «робкую потенциальную душу»? Или уже отвел? А меня?..

Руслан окаменел враз, и напряжение мужского тела считывалось очень ощутимо — он ведь обнимал ее крепко. Темные глаза будто стали еще темнее, превратившись в черные омуты, которые под люминесцентным свечением казались сюрреалистически окрашенными, нереальными с этими яркими бликами.

— Я не страдаю эксгибиционизмом. Мне нет нужды перед толпой доказывать или проверять свои