Греховные клятвы - Лилиан Харрис

Его глаза затуманиваются, в них вспыхивают эмоции, как будто он находится там, в тот самый момент.

— Но я продолжал идти, даже когда дым обжигал мои легкие. Мне нужно было убедиться, что она еще жива. И тогда она снова начала плакать. — Он вздыхает. — Мои ноги стали двигаться еще быстрее, следуя за шумом. Я выживал на одном только адреналине. Но я нашел ее рядом с теми, кто, как я потом узнал, был ее мертвыми родителями.

— О Боже! — Я зажимаю рот рукой. — Их убил огонь?

— Нет, — качает он головой. — Их убили иголки в руках.

— Так грустно. — Я прикусываю нижнюю губу.

— Да, она заслуживала лучшего. Каким-то гребаным чудом она не пострадала. Даже дым не смог навредить этой девочке. Она — огонь, который сожжет мир дотла. — Он ласково смеется. — Может, в ней и нет моей крови, но она в полной мере моя малышка.

В моих глазах стоят слезы.

— Ей повезло, что ты нашел ее.

Его большой палец проводит под ресницами, собирая мои слезы.

— Нет, это она нашла меня.

И по тому, как его взгляд проникает в мой, я уже не уверена, что он говорит о Софии. Я сглатываю бабочки, порхающие у меня в горле, потому что, что бы я ни чувствовала, я не должна этого делать.

Но все, что я делаю, — это отрицаю то, что уже знаю: Я начинаю что-то чувствовать к своему мужу.

Я провожу пальцами по шраму на его лице, когда его взгляд становится тяжелым.

— Откуда у тебя это?

— Когда я спускался с ней, этой маленькой девочкой, укрытой в моей куртке, что-то упало с потолка. Я увидел это, как раз когда оно собиралось попасть в нас, поэтому я уклонился и споткнулся, приземлившись на что-то еще, что обожгло меня.

Вау. Он действительно герой.

— Мне очень жаль.

— Ты находишь его отталкивающим? — Его голос понижается, и это совершенно уничтожающе, как будто он действительно так думает.

— Нет, — говорю я, глядя прямо на него. Мои губы скользят к его щеке, и я целую его туда. Один раз. Дважды. — Я нахожу его красивым.

— Элси… — простонал он шепотом, его ладонь скользит по моей спине, пальцы зарываются в мои волосы, перебирая их. — Как ты это делаешь? — Его тон понижается.

— Что делаю? — Я шепчу, мое тело снова оживает, а сердце следует за ним.

Этот мужчина… он сжигает мой мир дотла и возводит его заново, превращая в то, что я никогда не думала, что может быть моим.

— Заставляешь меня хотеть того, в чем я так долго себе отказывал.

Его губы прорезают расстояние между нами, они так близко, что я чувствую привкус виски на его дыхании, ощущаю след его рта, прижимающегося к моему. Но с резким вздохом он прижимается лбом к моему виску и вздыхает, словно поцелуй — это единственное и последнее, чего он хочет. Как будто он ведет войну, лишь бы не допустить этого.

— После того как мы закончим нашу сделку, я отвезу тебя к твоим родителям, и тебе больше никогда не придется меня видеть.

Мое сердце замирает при мысли о том, что я никогда не буду чувствовать того, что чувствую сейчас, и в груди нарастает грусть. Вот что значит скучать по человеку, который находится прямо перед тобой? Эта пустота?

Что произойдет, когда я покину их? Смогу ли я поддерживать связь с Софией? Будет ли этого достаточно? Я буду с родителями, за много миль отсюда. Я никогда не увижу ее. Не увижу его. И это уже больно.

— Хорошо, — это все, что я могу сказать.

Потому что он не может быть единственным для меня, не в этой жизни. Неважно, что мое сердце говорит мне попробовать. Узнать его получше.

Я словно разделена пополам. Одна часть хочет остаться, а другая… она хочет быть свободной, найти свою семью, своих друзей. Быть с ними снова. Чтобы избежать опасности, которая исходит от такого мужчины, как Майкл.

Он не может быть моей безопасностью. Как бы хорошо мне ни было с ним. Остаться с мужчиной, который принадлежит к такой семье, как он, — все равно что стать частью всего, что я ненавижу. Может, он и не совершал того, что совершили Бьянки, но его семья связана с такой жизнью, и я не должна иметь к этому никакого отношения.

Но стоит мне закрыть глаза и увидеть себя с теми, кого я люблю, как частичка моего сердца снова оказывается рядом с ним — и с Софией, этой маленькой девочкой, которая уже более чем взростила во мне любовь к себе. Она мне очень дорога, и, боюсь, я начинаю глубоко переживать и за ее отца.

ГЛАВА 23

МАЙКЛ

— А помнишь, как дядя Джио бросил дядю Рафа в этот бассейн? — София хихикает, обдавая меня брызгами.

Мои глаза прикованы к женщине, лежащей на шезлонге и слушающей нас с ослепительной улыбкой. Белое бикини, в которое она одета, уже целый час сводит меня с ума, и все, о чем я думаю, — это сорвать его с ее загорелого тела. Мне даже не стыдно, что я слушаю свою дочь лишь наполовину. Кровь приливает к моему члену, когда жена встает, держась за перила, и спускается в бассейн, чтобы присоединиться к нам.

— А потом дядя Раф окунул его очень сильно, — продолжает София.

— Да, я помню, принцесса, — бормочу я, ленивая ухмылка ползет по моему рту, когда Элси подходит и целует Софию в макушку, а ее глаза встречаются с моими.

Руки Софии обхватывают Элси и крепко сжимают.

— Дядя Раф когда-нибудь вернется, папочка? Я очень по нему скучаю. — Она поднимает на меня глаза, выражение ее лица прискорбно. — Когда закончится его рабочая поездка?

— Не знаю. Надеюсь, скоро. Но он очень скучает по тебе.

— Ты уверен? Он никогда мне не звонит. — Она хмурится.

— Конечно. Ты все еще его любимая девочка. У него нет телефона там, где он сейчас, детка, иначе он бы позвонил.

Ее маленькое грустное личико выводит меня из себя, и Элси поглаживает ее по руке, нежно утешая.

— София! — зовет Мейбл из другого шезлонга, положив книгу, которую она читает, на колени, когда садится. — Пойдем, тебе нужно больше крема для загара.

— Иду. — Она нехотя отдаляется от Элси и вылезает наружу.

— Раф — это тот брат, о котором ты не хочешь говорить? — спрашивает