Сердце Моего Монстра - Рина Кент

Если сделаю это, я не остановлюсь.

Она вытаскивает меня изо рта, ее глаза сверкают, а губы блестят от спермы и слюны.

— Кирилл...

— Да?

— Что ты делаешь?

— Что я делаю? Это ты должна делать мне небрежный минет.

— Да, но в обычных условиях ты бы уже взял все под свой контроль.

Ухмылка приподнимает мои губы.

— Ты хочешь этого?

Ее голова подпрыгивает вверх-вниз в нетерпеливом кивке.

— Чего ты еще хочешь, solnyshko?

Она ложится спиной на ковер, раздвигает ноги и приподнимает платье достаточно, чтобы показать свои насквозь мокрые белые трусики. Мне всегда нравится, как она возбуждается, даже отсасывая у меня.

— Трахни меня, — говорит она хриплым голосом, который почти заставляет меня кончить.

— Что, если я не в настроении? — говорю я, опускаясь на колени между ее ног и снимая свой ремень.

— О, пожалуйста. Ты всегда в настроении.

— Может быть, сегодня я в плохом настроении, Саша, — я оборачиваю ремень вокруг своей руки и шлепаю ее по киске, прикрытой трусиками.

Она задыхается, ее ногти впиваются в ковер, но глаза наполняются похотью. Поэтому я снимаю с нее трусики и стону от надписи «Лучика», навсегда вытатуированного на ее коже.

— Тебе не следовало просить меня трахнуть тебя, когда я в таком настроении, потому что я не остановлюсь. — Шлепок. — Мне придется измотать тебя и владеть тобой, жена. — Шлепок. — Мне придется делать тебя своей снова и снова, чтобы ты больше не могла думать о побеге.

Мое имя срывается со стоном с ее губ, когда она отрывается от ковра, ее внутренняя поверхность бедер дрожит, а глаза закатываются.

— Нет, не закрывай глаза, — я перестаю шлепать ее по киске и оборачиваю кожу вокруг ее горла.

Она издает стон, дергая бедрами так, что мой член оказывается у ее киски.

— Пожалуйста, прошу тебя, не делай это глупое отрицание оргазма. Я ненавижу это.

— И ты думаешь, я не ненавижу, когда ты мне лжешь?

— Кирилл... — она пытается прижаться к моему члену, но я затягиваю кожаный ремень вокруг ее горла, останавливая ее движение.

Она протягивает руку и гладит меня по щеке, носу и губам.

— Пожалуйста... Пожалуйста...

Отчаяние в ее голосе сводит меня с ума. Я действительно не могу отказать ей, когда она смотрит на меня своими блестящими глазами.

Я бы сделал все, что угодно, черт возьми, ради этих глаз.

Ее стон эхом разносится в воздухе, когда я толкаюсь в нее, но он обрывается, когда я держу каждый конец ремня на ковре, потянув в противоположных направлениях.

Моя Саша подходит для этого, потому что она создана для меня. Я получаю удовольствие от того, что краду у нее воздух, а она получает удовольствие от того, что я его забираю. Я получаю удовольствие от жесткого траха, а она получает удовольствие от грубого обращения.

Я врываюсь в нее сквозь ее оргазм, ударяя по чувствительному месту снова и снова. Ее губы складываются в тихий крик, и ее спина выгибается дугой, отрываясь от ковра.

Она не пытается ослабить ремень на своем горле. Нет даже этого естественного инстинкта самосохранения.

Это потому, что она верит, что я не убью ее.

Не причиню ей боль.

Не... обману ее доверие.

Я отпускаю ремень, когда ее лицо становится слишком красным, а затем поднимаю ее, обхватив рукой за спину. Теперь, когда она сидит у меня на коленях, угол наклона глубже, и я толкаюсь быстрее снизу.

— Ты берешь мой член, как хорошая девочка, — я собираюсь снять с нее платье, но Саша обвивает руками мою шею и прижимается губами к моим.

Она целует меня как сумасшедшая, подстраиваясь под мой ритм. Ее задница шлепается о мой пах снова и снова.

Ну, блять.

Мне не требуется много времени, чтобы кончить в нее. Моя жена не перестает целовать меня, вращая бедрами, поднимаясь и опускаясь в медленном, соблазнительном ритме.

Я отстраняюсь от нее.

— Ты массируешь свою киску моей спермой, solnyshko?

Ее яркие глаза встречаются с моими.

— Разве ты не делаешь это все время?

Да, делаю. Но я не знал, что ей это так нравится. Я медленно выскальзываю и перемещаю ее так, чтобы она сидела на моих раздвинутых бедрах. Моя сперма и ее возбуждение капают на ковер.

— Такая грязная, — я собираю свою сперму с ее половых губ и засовываю ее обратно в нее.

Саша вздрагивает, сексуальная улыбка приоткрывает ее рот, когда она приподнимается на моих пальцах.

Она все еще гоняется за остатками своего оргазма, судя по ее дрожащим ногам и сжимающейся киске.

Я потакаю ей, мне слишком нравится ощущать ее в своих объятиях. Я трахал Сашу четыреста двадцать раз, а искра все та же.

Что? Конечно, я все еще считаю.

Через некоторое время я отпускаю ее, а она прижимается ко мне, ее голова прячется в моей шее, а ноги обвиваются вокруг моей талии.

Мы проводим так несколько мгновений, прежде чем я говорю:

— Ты не собираешься рассказать мне, что с тобой происходит?

Она вздрагивает рядом со мной, ее сердцебиение учащается у моей груди.

— Откуда ты знаешь, что что-то происходит?

— Потому что ты ведешь себя ненормально, а я замечаю в тебе все.

Она отстраняется, но продолжает сжимать пальцами мой затылок.

— Ты можешь дать мне время?

— Сколько? День? Два?

— Немного больше. Мне… сначала нужно встретиться со своей семьей и...

— Нет.

— Я не могу просто избегать их вечно. Точно так же, как ты не можешь запереть Антона на всю жизнь.

— И то, и другое вполне выполнимо.

— Кирилл, — говорит она с ноткой разочарования. — Будь благоразумен.

— Я совершенно благоразумен. Последние два раза, когда ты навещала свою гребаную семью, в меня дважды стреляли, и ты заставила меня поверить, что ты мертва.

— Так мы никогда не будем в мире.

— Позволь мне беспокоиться об этом.

— Это наша жизнь. Твоя и моя. Ты не единственный, кого это волнует. У меня тоже есть право голоса в этом вопросе. Ты продолжаешь называть меня своей женой, но ты никогда не станешь моим мужем, если не сделаешь меня своим партнером во всем.

— Ты уже мой партнер во всем.

— Нет, если ты не будешь говорить со мной