Упрямая. (Не)пара для волка - Кира Райт

Сам он объяснял это тем, что волки не трогают беременных самок, и против этого закона не пойдут даже спровоцированные чем угодно агрессивные звериные инстинкты. А я… Мне всё казалось, что мы упустили что-то важное. Очень важное.

В тот вечер, когда думала, что умираю без него у двери, я заранее согласилась на всё с ним, заранее приняла от него любое наказание, лишь бы остался со мной. Будто признала за ним негласное лидерство в нашей небольшой стае, подчинилась, наконец, как он и хотел.

Может зверь внутри него тоже это почувствовал и перестал стремиться доказать мне, что главный он? Ведь явно дело было не в человеке. Поэтому, думаю, скорее причина нашего перемирия была всё же в том, что мой бесшабашный характер под угрозой потери Эмина решил пойти на уступки и перестать его провоцировать. Не зря же говорят, что в отношениях многое зависит от женщины… Я женщина, и мне казалось, что настроение Эмина зависит от меня.

Пока всё сходится.

Командовать Эмином мне расхотелось, и он в ответ стал совсем уж нежным и осторожным со мной. Вживую распробовав, каково это, потерять друг друга, мы больше не хотели повторять этот трюк. Если бы так и оставалось дальше, то было бы отлично. Хотя и сейчас мне жилось неплохо.

Во-первых, я теперь законно могла есть за двоих. Во-вторых, Эмин оставался рядом и не собирался уходить. В-третьих, я была уверена, что, когда родится наш малыш, любимый наконец убедится, что он именно наш, а не чей-то там. Хотя вроде как на немного большем сроке оборотни должны чувствовать запах ребёнка, поэтому может и раньше.

Я бы подумала, что Эмин вообще забыл о том неприятном разговоре, но в итоге сделала вывод, что скорее просто не хочет меня зря нервировать, осознав, что всё равно ничего не скажу. Моя внутренняя гармония разрасталась вместе с сантиметрами на талии (пока не особо заметными со стороны, но мне-то, знающей своё тело столько лет, всё равно ощутимо). И я была счастлива и довольна как слон. Во всех смыслах.

Если бы не одно но. Такое крохотное, но такое значительное.

Эмин решил, что до родов нам нужно быть очень осторожными в постели. Всё же я человек, мой организм слабее (ага, мой и слабее, это вообще два несовместимых понятия), поэтому следует отложить наши страстные сумасшедшие игрища до других времён, а пока мой любимый мужчина предлагал мне довольствоваться двумя крайне скучными позами и совершенно удручающей скоростью, так сказать, нашего соития. Тем более не давал мне проявлять инициативу.

Нехороший волк.

Поэтому сегодня я решилась на крайнюю меру. Встретила его в таком белье, что приличнее было бы без него.

Раньше я думала, что портупея – это какая-то одежда, а гартеры – что-то схожее с гардинами, на которых висят шторы. Оказалось, что это совсем не так. Вот вообще не так. А ещё вот эти две, с позволения сказать, вещи, могут быть кожаными и прекрасно сочетаются друг с другом. Настолько, что надевать под них ещё и нижнее бельё – только портить. Поэтому портить я не стала.

Кожаные ремни с металлическими вставками на плечах, под грудью и вокруг неё, на талии и бёдрах подчёркивали мои пока что ещё вполне спортивные и стройные формы, если не считать немного округлившегося животика. От зеркала еле оторвалась. Ну красота какая, конечно. Скоро совсем поправлюсь, такое уже не примеришь. Нужно же ловить момент! Вот я и ловила…

И встречала своего непоколебимого любимого мужчину в полупрозрачном коротком халатике, чтобы вроде как и прикрылась, и всё равно всё видно. Эмин так и замер на пороге с пылающими глазами и угрожающим рыком:

– Эли!

Ай, аж мурашки побежали приятно. Пусть всегда так рычит, а…

– Мы же договорились, – процедил он сквозь зубы, проходя в квартиру, не отрывая от меня взгляд.

Так сильно был увлечён, что даже разуться не успел. Ну это ничего страшного. Что же я, зверь что ли. Подумаешь, натопчет. Потом полы сам за собой и помоет. И всё.

– Не понимаю, о чём ты, – пыталась состроить максимально невинное лицо, хотя щёки пылали, а желание окутывало уже целиком. – Идём, покормлю тебя, – поманила его пальчиком на кухню и повернулась спиной.

Сзади раздалось новое глухое рычание, а если бы взглядом можно было просверлить дыру, то в моей пятой точке появилась бы ещё одна насквозь. На то и расчёт, мой дорогой. Виляя бёдрами, я прошла к кухонному шкафу и потянулась к самой верхней полке, куда заранее поставила все пакетики с чаем и банки кофе.

– Сделаешь так ещё раз, и…

– И что? – мурлыкнула я с плохо скрываемой надеждой в голосе.

– Эли!

– Да что с тобой такое? – продолжала прикидываться. – Никак не пойму…

– Всё ты понимаешь.

– Нееет, расскажи, – резко обернулась и стряхнула несуществующую пылинку с его плеча, ведь Эмин стоял уже почти в плотную.

– Эли, я еле держусь, а мы договорились, быть осторожными.

– Мммм, это ты так сказал, я не договаривалась…

Приблизилась ещё и поцеловала его в шею.

– Да чтоб это всё!

Подхватив на руки, он в два счёта достиг нашей комнаты и кинул меня на постель, нависая сверху. А я под его грозным горящим взглядом только улеглась удобнее, будто бы случайно спуская халатик с плеча. Волчара, а… Того и гляди сейчас клыки появятся.

– Что за несносный характер.

А сам так смотрит, что кажется ещё пару минут и я без всякой близости с ним получу удовлетворение.

– Накажешь меня?

– Накажу!

Как же страшно, прям ноги дрожат…от возбуждения. И внизу живота тепло так.

– Эмин…

– ЧТО?!

– Иди ко мне? – попросила уже без шуток.

– Я и так тут, – отозвался он, стискивая челюсти так, что зубы скрипят.

– Ну идииии, – потянула его на себя за рубашку.

– Ну всё, лисичка, сама напросилась.

Он резко перевернул меня на живот, заставив взвизгнуть от неожиданности, чуть приподнимая ягодицы вверх, и шлёпнул по ним своей горячей большой ладонью. Этот жест отозвался новой девятибалльной волной возбуждения внутри.

– Буду тебя перевоспитывать.

– Угум, только давай уже скорее, – не удержавшись, вильнула перед его носом своими явно покрасневшими от шлепка булочками. Там ещё, наверное, и ладонь его отпечаталась… Эх, не посмотреть из такой позиции.

Но не успела порадоваться, что он уже разделся, как горячая пульсирующая головка прижалась совсем не туда, где её ждали. То есть я ждала, конечно. Но вот совсем не там. Сразу завозилась под ним,