Интермеццо Лина - Рита Трофимова

— Мальчики, пожалуйста, — всхлипывала Лина, смахивая слёзы, — Фил, ты ведь совсем не такой, я знаю, пожалуйста, прошу…

— Да чтоб тебя! Лёгкой победы захотелось? — Филипп встряхнул изрядно потрёпанного «Феникса» и наконец выпустил. Мальчишка поднялся и, потоптавшись немного на месте, припустил бежать. Фил присвистнул ему вслед, подгоняя. — Ты всё равно мне расскажешь, уродец.

— На войне все средства хороши. — Серёга рывком поднял поверженного неприятеля и, подтащив к дереву, привалил к стволу. — От меня не дождёшься, не отпущу, пытать буду, захочу, подвешу за ноги, на всю ночь, мразь! — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал он дрожащему парнишке и зловеще захохотал.

Фил недобро глянул на Юльку, и девчонка напряглась, а когда он двинулся в её сторону — отступила на шаг назад, поняв, что и до неё очередь дошла.

— Эй, мальчики, вы чего? Линка всё врёт, я ничего такого не знаю, я не дружу со Светой…

— Вот именно, только ты малость ошиблась. Это Света с тобой не дружит. С такой стервой, как ты, ни одна нормальная девчонка дружить не станет. И Линку не смей трогать, Линка никогда не врёт. — Фил говорил презрительным тоном, и Юлька взорвалась.

— А ты чего с ней носишься? Слушаешь её? Влюбился, что ли? — Девчонка злобно рассмеялась.

— Да ты офигела⁈ Ты чего несёшь, дура⁈ — не сдержался Фил, — больше крыть нечем?

Он вскользь посмотрел на Лину, будто проверяя её реакцию, и та, краснея и кусая губы, опустила глаза.

— Думаешь, она такая святоша, да? — прокричала Юлька, снова отступая на шаг. — Типа я такая стерва, а она ангелочек, да? — заводилась девчонка, — Да она болтает за твоей спиной! По секрету всему свету! Знаешь, что она про тебя говорила? Что вы с ней типа спали, что ты ей рассказывал про свою маман, что она того…

— Заткнись, — угрожающе прошипел Фил, лицо его ожесточилось, глаза расширились. Он сжал кулаки и дёрнулся в Юлькину сторону.

Юлька тут же спасовала и затихла, но через секунду снова пошла в наступление и ехидно пропела:

— Ну почему же, я скажу! Она говорила, что твоя мать гулящая, что уходила из семьи, бросала твоего папашу, а ты типа страдал и ждал её. Аж целый год и тридцать четыре дня! Ну что, Линуся? Скажешь, не говорила⁈

Эти чудовищные, убийственные слова прогремели в тишине словно гром. Лине показалось, что земля пошатнулась под ногами. Предчувствие неотвратимой беды охватило её. Она неотрывно смотрела на Филиппа, а тот застыл в безмолвном изумлении. Уголки его губ дрогнули, а в глазах отобразилась такая боль, будто весь его прежний мир разом перевернулся. Он заметно побледнел и с силой сжал челюсти, на скулах заиграли желваки. Несколько долгих секунд он стоял не шелохнувшись и глядел в пустоту, но вскоре очнулся, натянув на себя маску ледяного безразличия.

— Что скажешь? — спросил он Лину бесцветным голосом. Руки он сунул в карманы и выжидающе замолчал. Внешне он казался невозмутимым, но Лина догадывалась, что за этим мнимым спокойствием таится ураган эмоций.

— Я… я не… — начала девочка, но, столкнувшись с недоверчивым враждебным взглядом парнишки, осеклась.

— Ну-ну, продолжай, — издевалась Юлька.

Лина пыталась сделать вдох, но грудь сдавила тупая боль, ноги сделались ватными, она открыла рот, но не смогла и слова вымолвить — подступившие слёзы и горечь душили её. Перед глазами всё поплыло, а лицо Филиппа превратилось в размытое пятно. Кажется, он всё ещё смотрел на неё и ждал оправдания.

Его молчание убивало. Вот если бы он накричал, накинулся с кулаками, Лина бы смогла прийти в себя, а сейчас, придавленная грузом вины и жестокой несправедливостью, совсем сникла. Ведь разговор действительно был, только Юлька оказалась умнее, представила всё в лучшем для себя варианте.

— Значит, всё верно? Было такое? — усмехнулся Фил. Кажется, он справился с собой, став отстранённым и даже надменным, и теперь с таким отвращением взирал на Лину, что на неё накатила волна паники.

— Фил, пожалуйста, выслушай меня, — прошептала девочка, — всё было совсем не так. Я говорила, но…

— Что «но»? Вот уж не ожидал от тебя, Одуванчик. Это предательство, понимаешь⁈ — презрительно процедил он.

Лина судорожно вздохнула и сцепила дрожащие руки.

— Но я не говорила… Вернее, говорила, но не так…

— Достаточно. — Он грубо оборвал её бессвязную речь, не пожелав выслушать. — Так не так, ты сама-то себя слышишь?

— Фил, я н-не… говорила ничего такого, поверь, — пролепетала Лина и расплакалась.

Но Фил повернулся к ней спиной и, немного помедлив, направился к гудящей толпе.

На полянке собирались игроки обеих команд. Они возмущались, требуя объяснений. И больше всех выступали «Фениксы», среди которых девчонок было гораздо больше, да и количество игроков преобладало. Восемь против десяти — последним пошли на уступки.

Филипп объявил, что игра окончена «по причине вражеской диверсии». Сказал, что предатели будут наказаны и грядут разборки. Толпа покричала, но вскоре затихла и стала разбредаться по домам.

Остались только Фил, Серёга и Пашка. Юлька тоже хотела смыться, но Фил её громко окрикнул:

— С тобой разговор не окончен, вернись!

Лина так и стояла у дерева. Ей нужно было объясниться с Филиппом, рассказать, как было на самом деле. «Он должен выслушать меня, должен! — думала девочка. — Я не прощу себе, если не смогу убедить его в правдивости своих слов. Ведь впереди целый год разлуки и мучительных переживаний. Как же я ненавижу себя за слабость, за то, что по глупости выдала Юльке самое больное, самое сокровенное, тайное… Я всего лишь хотела заступиться за Филиппа, а получилось…»

Ожидая парнишку, она робела и собиралась с духом. Ведь предстояло самое важное — вернуть его доверие и… дружбу.

Юлька топталась поблизости и нервно заламывала руки. Лину она в упор не замечала.

Как только Фил обратил внимание на девчонок, она вновь завелась:

— Что и требовалось доказать! Ну что, слабо ей навалять?

— А ты меня на слабо не разводи! — заткнул её Филипп, — тебя мы тоже проверим, Линка не врёт. Никогда. Это уж точно!

Юлька фыркнула и отвела взгляд.

— Фил, я никогда бы не сказала про тётю Мариночку плохо, всё было совсем не так! — отчаянно прокричала Лина, — ну