Тени столь жестокие - Лив Зандер

— Я буду каждое утро я буду заплетать тебе волосы.

Глаза Малира на мгновение расширились.

— Отлично.

— Значит, договорились. — Себиан оскалился и подмигнул мне. — Но платишь ты.

— Разумеется… — Малир вышел вперёд, протянул женщине, что только что повесила новый кусок теневой ткани на крюк, сверкающую монету. — Мы с другом пойдём следующими.

Женщина кивнула и быстро приняла монету.

— Конечно, принц Малир.

— Это принц Малир… — прошел шёпот по толпе, прежде чем превратился в восторженный клич. — Сам принц идёт на полосу!

Головы повернулись, глаза зажглись ожиданием, радостные крики сплелись в ощутимую ткань возбуждения. Я не могла не поддаться этому моменту: в животе защекотало предвкушением.

Себиан вытянул руки, потом сделал несколько широких кругов.

— Только постарайся поспеть за мной. Я знаю, все эти обязанности принцы заставили тебя немного заржаветь. Не хотелось бы, чтобы ты сломал одно из своих королевских крыльев.

— Если бы мы судили гонку по длине твоего языка, ты выигрывал бы всегда, — сказал Малир с улыбкой, и всё напряжение последних недель между ними растаяло, обнажив давнюю дружбу. Мне это нравилось. Очень. — Посмотрим, быстры ли твои крылья так же, как твой язык.

По зову женщины Малир и Себиан обернусь. Стая Малира рванула в воздух, прорезая первые обручи с бешеной скоростью. Птицы Себиана закружились, ныряли и кувыркались, их акробатические трюки сокращали отставание под восторженные аплодисменты толпы.

— Галантия.

Я вздрогнула от этого голоса и обернулась к Сиси. Конечно, кареты, что прибыли сегодня… я должна была догадаться.

— Зачем ты здесь?

— Я думала, принц Малир сказал тебе, — она стояла в зелёном платье, обрамлённая золотым плащом, её волосы впервые лежали свободными медными завитками. — Он сделает моего отца новым лордом Тайдстоуна со всеми его землями.

В компенсацию за брачное соглашение, которое Малир разорвал. Трудно было винить его за это, хоть это и стоило мне дома. Это делало мою победу в Вальтарисе ещё более необходимой.

— Чего ты хочешь?

— Извиниться. Я знаю, что ты чувствуешь себя преданной, и…

— Я не хочу слышать твоих извинений. Я думала, что нашла в тебе если не подругу, то хоть доверенное лицо, а ты плела заговоры за моей спиной.

— А как я могла иначе? — Она схватила меня за руку и встала прямо передо мной, её сверкающие изумрудные глаза впились в мои. — Скажи, Галантия, был ли у тебя выбор, когда твой лорд-отец приказывал тебе выйти за принца Домрена, за принца Малира… за любого мужчину, в самом деле, не по нашему выбору.

Горло сжалось от правды в её словах, но предательство сидело слишком глубоко, чтобы так легко его простить.

— Не по твоему выбору? Себиан рассказал мне о твоём растрёпанном виде, когда ты вышла из покоев Малира тем утром.

Взгляд Сиси остался резким, пронзительным, будто прожигая меня насквозь.

— Я знаю, что ты любила принца Малира. Я видела это в том, как ты на него смотрела.

Я дёрнулась, но ничего не сказала.

— Если это что-то значит, он никогда не прикасался ко мне, — сказала она. — Если только не считать того, как он схватил меня за волосы в тот день, прижал лицо к своему очагу и пригрозил расплавить кожу, если я хоть слово скажу тебе о нашей тайной помолвке. Как ты сумела терпеть его внимание — моё уважение тебе. Я сама его не хотела, кроме как ради нужды моей семьи обрести место в этом новом мире.

Крики толпы стихли до гулкого шума, пока она уходила. Две силы боролись внутри меня: тяжесть в животе от жестокости Малира к ней и лёгкость в груди от того, что он её не касался. По-настоящему не касался. Моя ревность была… ошибочной.

По крайней мере, в случае с Сиси.

А Лорн? Что ж, она сейчас шипела на костре. Какова вероятность, что Малир трахнул её ночью и убил через неделю? Какова вероятность, что она солгала, чтобы ослабить меня в тот день? И какова вероятность, что Малир получил свои раны потому, что я на это купилась?

Но больше всего — какова вероятность, что я ошиблась в Малире и в сердце, которое он носил под тенями? Марла сказала мне, что всё зависит от нас обоих — мы в силах взрастить любовь. Может, пора перестать с этим бороться.

Но сначала — Вальтарис.

Глава 33



Галантия

Наши дни, Вальтарис

Бёдра мои двигались в такт медленным ударам копыт Лиуала по камню, тело ломило от усталости, осевшей в самом костном мозге, превращая конечности в свинец. И всё же я держала ладонь поднятой к тем теням, что колыхались впереди, впитывая их в свою пустоту, пока мы углублялись в Вальтарис.

Смолёная дорога вилась сквозь город чёрными плитами обсидиана, обрамлённая зданиями, что высились в тишине кладбища. Ни крохотных коготков, царапающих подоконники забаррикадированных окон, ни острых зубов, грызущих трупы воронов.

Нет, крысы города были мертвы, как и всё остальное, их тела лежали кое-где среди почерневших трупов и костлявых, иссохших деревьев. Солдаты, на лицах которых отразилась усталость, сродни моей, грузили мёртвых на ожидавшие телеги, и смрад разложения лишь слабо глушился шарфом, которым я закрыла рот и нос.

Я должна была чувствовать гордость, возможно даже радость. Три дня подряд я занималась этим, очищая город по одному плато, по одной главной дороге за раз. Но счастье казалось извращённым чувством, когда оно прорастало из смерти…

Я оглянулась на Малира, сидевшего за моей спиной в седле, его волосы были собраны в единственную косу вдоль головы.

— Сколько ещё до Крылатой Крепости?

Он обвёл Лиуала, своего чёрного мерина, вокруг трупа одной рукой, в то время как другая удерживала тени впереди.

— Я хочу сначала заехать на Насест.

— Что там?

— Ная и моя мать. И отец тоже. — Короткая пауза. — Я хочу устроить им достойные похороны, прежде чем осмелюсь войти в крепость.

Это объясняло, почему тени за моей спиной извивались всё сильнее по мере того, как мы продвигались дальше, чёрные щупальца, так часто являвшиеся видимым отражением состояния Малира. Он был… тревожен.

— Я понимаю.

— Если не ошибаюсь, лестница должна появиться справа от нас скоро, — сказал он. — Аскер? Ты патрулировал Смолёную дорогу почти каждый день. Сколько нам осталось?

— Ещё двести шагов, может, чуть больше. — Аскер, ехавший несколькими шагами позади нас, окинул взглядом ярко-красные знамена, колышущиеся на балконах, и деревянные вывески, что висели над дверями лавок, будто нетронутые временем. — Вальтарис так же прекрасен, как я помню.