Тени столь жестокие - Лив Зандер

Мне хватило одной мысли, чтобы обернуться. Мы взмахнули белыми крыльями, оставив плато позади, преследуя чёрных воронов впереди. Они метнулись в узкие переулки, спикировали на нижний уровень, затем обогнули склон горы, на которой стоял Крылатый Замок с крепостью. Мы последовали за ними, скользнув в широкую выемку, будто гигант выдрал кусок скалы и оставил после себя чашу с водой.

Я обрела форму у высеченной из камня, позолоченной колонны, поддерживающей свод, а пар, поднимавшийся от воды, наполнял воздух минералами и серой.

— Что это за место?

— Это природный источник, который когда-то пробил себе дорогу и создал это, — сказал Малир, стоя на влажном камне с противоположной стороны чаши, стягивая сначала один сапог, затем другой. — Источник огромен и силён. Давление жара сжимает обсидиан в горе, и так рождается аэримел.

По моим жилам разлилось чистое восхищение, когда я оглянулась на вход: внизу раскинулись многие низшие уровни Вальтариса.

— Вот почему здесь столько разных плато. Сжатие заставляло землю смещаться и оседать со временем.

Он задержал на мне взгляд, кивнул и стянул через голову свои чёрные одеяния.

— От тебя мало что ускользает, верно?

Щёки мои запылали, когда он развязал завязки хлопковых брюк и быстро снял их.

— Что ты делаешь?

— Купаюсь, — просто сказал он, будто вовсе не был нагим на открытом воздухе, шагая вдоль естественного края чёрного бассейна к одной из колонн. Его тело — сама мужская сила: крепкие ноги, идеально вылепленные ягодицы и тёмные ложбинки между перекатывающимися мышцами. — Мой отец часто приходил сюда после поединков с Аскером. Ничто так не снимает усталость костей и мышц. Попробуй, я знаю, у тебя всё болит..

Он опустился в воду, послав по глади рябь. Потом откинулся к краю, опёр локти и вскинул на меня усмешку.

— Уж ты-то не станешь сейчас притворяться скромницей, учитывая, что в ночь нашей связи понадобилось два взрослых мужчины, их члены и ворох рваного хлопка, чтобы справиться с тобой?

Я склонила голову и приподняла бровь.

— Я не умею плавать. Мама никогда не позволяла мне учиться.

— Тогда мне придётся тебя научить. — Малир оттолкнулся от края, подплыл ко мне и протянул руку. — Но пока позволь мне держать тебя.

Ноющая судорога у основания черепа решила за меня: я быстро сбросила с себя одежду и сапоги. Села на край бассейна, затем медленно позволила себе скользнуть в объятия его рук, в умиротворяющий жар воды, в ласку пузырьков, бегущих мурашками по коже.

— Это невероятно, — почти простонала я, легко устраиваясь в мягкие объятия его рук, обвивая одной рукой его шею. — И подумать только, что вокруг всё ещё зима.

— Весна почти началась, — Малир медленно двинулся к внешнему краю бассейна, что словно стекал в горизонт, вода доходила ему лишь до середины груди. — Но источник — не то, что я хотел тебе показать.

— Нет?

— Нет. Вот это. — Он направил мои руки к каменному краю, чтобы я держалась, и развернул меня к раскинувшемуся внизу городу. Одной рукой он обнял меня за живот, прижимаясь телом сзади, другой указал на мерцающие окна, что точечно рассыпались по Вальтарису в быстро сгущающейся ночи. Его губы коснулись моей мочки уха, и он прошептал: — Всякий раз, когда ты смотришь на город, помни: он сияет только благодаря тебе. Каждый Ворон, что зовёт Вальтарис своим домом, в долгу перед тобой, но никто не больше, чем я. Без тебя я не смог бы похоронить свою семью должным образом. Ты… чудо, моя маленькая белая голубка.

Не бесполезная.

Чудо.

Моя грудь расширилась, прижимаясь к скользкой стенке бассейна, втягивая свежий воздух глубоко в лёгкие, где он смешался с вихрями радости и гордости, которым я не позволяла себе пробиться многие дни.

— Вальтарис теперь и мой дом.

— И он примет тебя с почестями, что подобают тебе, — сказал он. — Аскер уже занят подготовкой к моей коронации, теперь, когда мы вернули короны. Я попросил, чтобы наши коронации прошли вместе, в единой церемонии, чтобы мир увидел, что ты сделала для нас.

Я в замешательстве взглянула через плечо на него.

— Моя… что?

Его взгляд на миг скользнул к моим губам, затем вновь встретился с моим.

— Ты не знала? У Воронов нет ни короля, ни королевы даже среди связанных пар. Голубка, мы с тобой должны править бок о бок.

По моим обнажённым плечам пробежала дрожь, и я резко отвела взгляд вперёд, когда волна головокружения ударила в виски. Я прошла путь от невесты Домрена до ненавидимой дочери лорда Брисдена, от бесполезной Галантии — до невесты Малира, от преданной до Ворона, от пустоты до чуда… и всё это меньше чем за полгода. Но королева? Я не знала, готова ли к этому.

— Можно я спрошу тебя кое о чём?

Малир зачерпнул горсть горячей воды и пролил её вдоль моей шеи, позволяя томному жару впитаться в кожу.

— Что угодно.

— Ты говорил, у тебя было три причины, чтобы связаться со мной, — сказала я. — Укрепить свой дар. Найти облегчение от теней. А какая третья?

— Сделать так, чтобы ты никогда не смогла убежать от меня. — Его нежный поцелуй коснулся затылка. — Это оставляет мне целую жизнь, чтобы доказать тебе, что я способен быть лучше. С тобой рядом… я смогу. И, может быть, с молитвами, я смогу вернуть твоё сердце.

То самое сердце, что он хотел, дрогнуло в моей груди, так же подвластное этому мужчине, как и в тот день, когда он впервые меня поцеловал. Оно уже тогда принадлежало ему — хотя я и пыталась изо всех сил скрыть это даже от себя, топя чувства в груди, полной боли и ненависти.

Я покачала головой.

— Мне кажется, что убегать бы всё равно не вышло. Ты нужен мне, я нужна тебе.

— Я не хочу быть нужен, я хочу быть желанен. — Его тёплый шёпот скользнул вдоль моей шеи, заставив дыхание сбиться. — Что такое?

— Ничего. — Во всяком случае, ничего такого, что я могла бы выразить словами, чтобы это имело хоть какой-то смысл даже для меня самой. — Просто… запуталась, наверное.

Где-то раздалось хлопанье крыльев.

— В чём именно?

— В себе? — В том, как сердце колотилось быстрее от этой странной близости между нами, от того, как откровенно мы разговаривали, и как он был другим, свободным от теней. — В связи. В отношениях. В судьбе. В любви.

Его дыхание изменилось, вдохи превратились в короткие, поверхностные глотки воздуха, задерживавшиеся на секунду, прежде чем он выдыхал, словно это давалось ему огромным усилием.

— Ты связана со мной. Ты