Тени столь жестокие - Лив Зандер

Моё дыхание сорвалось.

Глаза зажмурились.

Его слова прозвучали глубоко внутри, в пещере моей груди, заливая сердце, которое я так старательно собирала по осколкам. Я приготовилась к тому, что поток сметёт их, вновь раздирая едва затянувшиеся раны. Но вместо этого они проникли в тысячи трещин, пронизывавших орган, наполнив каждую золотым теплом, растекающимся, как расплавленное золото.

Не разрушая.

Усиливая.

— Я любил тебя с той ночи, как ты вошла в мои покои, — прерывистое дыхание Малира скользило по влажной коже шеи, пока он медленно расплетал мою косу, расчёсывая пряди пальцами. Потом они легли на мою щёку, оказывая лёгкое давление. — Любил тебя тогда, когда убеждал себя, что не люблю. Любил тебя тогда, когда говорил тебе, что тебя никто никогда не полюбит. — Лёгкий рывок за щёку. — Пожалуйста, посмотри на меня.

Нежность его прикосновения обрушила перехватила слова и сковала конечности. На миг я оказалась в ловушке того, чем мы были, чем мы стали сейчас, и той манящей, пугающей возможности, кем мы могли бы стать.

Я покачала головой.

— Боюсь, что это не по-настоящему.

— Моя любовь не нежная, не мягкая, не лёгкая. Но она настоящая, выросшая из ненависти и боли глубоко внутри груди, испачканной тенями. Она режет и кусает, оставляя шрамы, такие же неизгладимые, как моя любовь к тебе. — Его горячие губы скользнули вдоль моей челюсти. — И когда нас больше не будет на этой земле, я продолжу любить тебя среди звёзд. Я стану ночью, самым тёмным участком неба вокруг тебя, лишь бы каждый мог видеть, как ты сияешь. А когда твой свет начнёт угасать, я заберу тебя в свои чёрные объятия, и там буду любить тебя по ту сторону смерти.

Тёплый толчок разлился из самого центра, пронзив душу дрожью, прежде чем смыл всё волной, подобной первому свету рассвета. Я ждала, надеялась, жаждала такой любви — клятвы, настолько безусловной и несгибаемой, что даже смерть не в силах поставить границы. И снова оказалось, что всё это всё время было рядом со мной…

Я сглотнула ком в горле.

— Я… я не знаю, что сказать.

— Твой аноа уже сказал мне всё, что нужно знать. Vinja a meh, shå, — прошептал Малир меж поцелуев вдоль моей челюсти, влажные пальцы легли на мой подбородок, принуждая повернуть голову. — Посмотри на меня, прошу.

Я повернулась в его объятиях и встретила те глаза, что казались ярче, чем когда-либо, выделяя серые завитки в радужках. Между нами натянулась осязаемая нить напряжения, энергия, умоляющая о разрядке, но слишком священная, чтобы её торопить. И на один миг, растянувшийся в вечность, его губы зависли всего в нескольких дюймах от моих.

Нерешительные.

Неуверенные.

Просящие разрешения.

С очередным вдохом, будто ведомая невидимым небесным притяжением, я приподняла губы лишь на долю. И словно первый проблеск звёздного света в ночном небе, наши губы встретились. Это было самое мягкое прикосновение, едва слышный шёпот на фоне гремящей какофонии чувств внутри меня.

Рука Малира скользнула вниз по моим бокам, пальцы впились в бёдра, прежде чем он закинул мои ноги себе на талию, прижимая твёрдый член между нами.

— Скажи, что ты этого хочешь.

Моя голова запрокинулась, когда его губы заскользили по шее, язык лизнул, попробовал, и кровь в жилах загустела.

— Хочу.

Мы сплетались и переплетались, пока напряжённые мышцы его живота не прижались к моим. Не в силах больше сдерживаться, он рванулся вверх, входя в меня с опьяняющей силой, что заставила холодок пробежать по позвоночнику.

Его стон проревел в груди, придавая движениям лёгкий ритм, прежде чем его пальцы запутались в волосах, возвращая меня в поцелуй. Мы двигались в дрожащем унисонe, каждое скользящее касание и отстранение, каждая пауза были словно дыхание влюблённых душ, наконец соединившихся.

Я почти задыхалась, пока мы двигались навстречу друг другу в водной глубине, наши движения были чувственными, а прерывистое дыхание сливалось с обоюдным жгучим желанием.

— Малир…

— Аноалея… — Схватив меня за бёдра, он потянул подальше от края. — Во мне уже нет ничего мягкого. Но я постараюсь.

Он двинулся к природной особенности бассейна, которую я раньше не заметила — плавному подъёму в скальной основе, формирующему что-то вроде подводного плато. Казалось, сама природа выточила в бассейне колыбель, едва заметный склон, где он сливался с краем, и там вода была лишь шёлковым покрывалом над камнем.

Малир медленно уложил меня на гладкую поверхность, направляя мою голову к уступу, словно к заранее приготовленной подушке. Горячая вода ласкала кожу, заливая ложбинку между грудями, в то время как соски затвердели от прохлады воздуха.

И тут Малир опустился сверху, накрыв меня жаром своего тела, когда его кожа прижалась к моей. Сгорбившись, он жадно припал губами к моим соскам, сосал их, сжимал губами, втягивал в себя.

Я вцепилась в его спину, позволяя пальцам исследовать контуры крепких плеч, те сильные мышцы, что двигались под ними.

— Я хочу тебя.

— Я уже твой. Я твой с самого рождения, — он вновь вошёл в меня на стоне, мощный толчок усилился гладким, но неподатливым камнем подо мной. — Богиня, ничто не сравнится с тобой. Ничто.

Он двигался с силой, одновременно сдержанной и страстной, его мощное тело при каждом толчке скользило по моему клитору. Его бёдра смело вращались в завораживающем ритме, и вибрация каскадом расходилась по моему дрожащему телу, словно он касался меня сразу в миллионе мест.

Потому что так и было.

Тени, тонкие, как перья, поднялись с его кожи, посылая ледяные пальцы, что зашептали по моему телу, вызывая ощущение, от которого перехватывало дыхание. Поцелуй Малира обжигал, более страстный, чем прежде. Он прикусывал мои губы и язык, посылая разряды боли и наслаждения, утягивая меня в море чистой эйфории.

— Вот что происходит, когда тень и пустота соединяются, моя маленькая голубка, — прохрипел он. — Я осмеливаюсь делать это теперь лишь тогда, когда мы одни. Они не потерпят кого-то ещё рядом с тобой.

Я задрожала, когда его тени обвили мои соски, разминая и дразня чувствительную плоть, пока невыносимая ломота не расползлась по нервным окончаниям. Они толкали и пульсировали вокруг клитора, ласкали и исследовали мой анус, а затем проникли глубоко внутрь, заполняя изысканным наслаждением, которое горело в самом ядре.

Первобытный крик вырвался из моего горла, пока я цеплялась за жёсткие струны мышц, что двигались по обе стороны его позвоночника.

— Малир…

— Мне нравится, когда ты