Мой невыносимый сводный дракон - Александра Каспари

– Уэстмиты других не производят, – с трудом сдерживая улыбку, сказал Эллиот, – либо хулиганы, либо красавицы. Третьего не дано.

– Какой же ты… невыносимый, лорд Уэстмит! – не выдержала я.

– А ты моя любимая леди Уэстмит, – с этими словами Эл наклонился ко мне и потёрся щекой о щёку, нежно коснувшись губами у самого уха. Это самое большее, что мы могли себе позволить в людном месте и с детьми на руках, и Келли тут же отреагировала:

– Папа любит маму!

– Очень любит, – подтвердил Эл. – И тебя тоже, родная, как и всех твоих братьев и сестёр.

Зазвучали фанфары. Заблестели вспышки фотоаппаратов. Раздался резкий свисток арбитра, затем последовала команда:

– На старт! Внимание! Полёт!

Стая драконов, взмахнув крыльями, сорвалась с места и под дружные кричалки зрителей вскоре скрылась за парящим островом, где когда-то жили Ханниганы. Много лет назад наш бывший соперник по гонкам Гриан, из-за серьёзных проблем со здоровьем получив условный срок, продал остров бизнесмену из Даллингара и уехал в Килкейт. С новыми соседями мы подружились, а наши дети стали учиться в одной гимназии.

Я успела заметить, что на старте Киара и Мэддокс опередили остальных на полкорпуса. Когда-то и мы были на их месте. Соперничали, неистово боролись со своими чувствами, вспыхнувшими вопреки воле и желанию, но нашли в себе силы принять их и пронести свою любовь сквозь препятствия и годы. Было трудно, но было и радостно, было безумно больно, но эта боль всегда сменялась блаженством и счастьем. Были минуты, когда одолевал жуткий страх, но нам всегда хватало сил перебороть страхи и сомнения, потому что рядом всегда был человек, готовый поддержать и разделить трудности. Потому что долгожданной наградой за все страдания явилась безграничная, яркая и всепоглощающая любовь.

Я верю, что наши дети вырастут здоровыми и счастливыми людьми, ведь мы вкладываем всё самое лучшее в их воспитание. Когда-нибудь наши хулиганы остепенятся и повернут буйную энергию в нужное русло, обретут вес в обществе и станут такими же чудесными отцами, как Эл, Эйдан и Эймар. А наши гордые красавицы в свою очередь будут не только вдохновлять бывших хулиганов на новые свершения, но и сами станут той преобразующей силой, что изменит мир к лучшему.

– Номер двадцать два – первый круг! – закричал арбитр, когда Мэддокс первым проскользнул в финишные ворота. – Время – две минуты сорок восемь секунд!

– Номер восемнадцать, – в то же время кричал второй арбитр, фиксируя время Киары, – две минуты пятьдесят секунд!

– Разница в две секунды, – посчитала малышка Мелисса. – Давай, Мэддокс! Ты лучший!

– Ты, Киара, лучше всех, ждёт тебя тройной успех! – надрывали глотки Киллиан и Конан, подпрыгивая на месте.

– Господин мэр, – осмелился обратиться к Элу парень в синей форме, которую носили почтальоны, – прошу прощения, вам срочная телеграмма.

– Благодарю, – ответил тот и, бегло просмотрев текст телеграммы, вновь переключил внимание на Келли, объясняя той правила гонок.

Бедняга паренёк покраснел как вареный рак, прокашлялся и спросил:

– Простите, сэр, ответа не будет?

– Нет, не будет, – спокойно ответил Эл, – можете быть свободны.

– Спасибо, господин мэр.

Эл всегда придерживался правила: работа, даже самая срочная, на втором месте после семьи. Если во время совещания или командировки кто-то из детей пришлёт ему на коммуникатор сообщение вроде: «Я волнуюсь перед экзаменом, пап» или «Мы с мамой ужасно соскучились. Когда ты вернёшься домой?» – он всегда выкроит пару минут, чтобы ответить без промедления. А уж если кто-то заболеет, бросит все дела и тут же примчится, чтобы поставить холодный компресс и спеть колыбельную. Раньше я думала, что мой отец был идеальным. Но Эллиот превзошёл даже его.

Не только он, все Уэстмиты ориентированы в первую очередь на семью. Кто бы мог подумать, что из несносных сводных братьев вырастут совершенно потрясающие мужчины? Вот и Эйб перенёс открытие выставки своих картин на неделю и примчался из столицы вместе с женой, чтобы поддержать Киару на первых в её жизни драконьих гонках. Помню, как в двенадцать он мечтал стать дядей. Теперь у него десятеро обожаемых племянников и на подходе ещё один. И это, я уверена, далеко не предел.

– Что-то серьёзное? – спросила я. – Уверен, что ответ подождёт?

– Конечно, – улыбнулся муж, – вот, прочти.

«Желаю вашей дочери победы уважением Гленнартон», – гласила телеграмма.

– Мэр Глейнсборо желает Киаре победы, – пробормотала я, – а я-то напридумывала себе невесть что!..

– Всё хорошо, родная. Всё под контролем, тебе беспокоиться не о чем, – уверил меня Эл, глядя при этом так, словно целует меня взглядом. Когда он так делает, я буквально таю и жалею, что на букву «К» не так уж много имён. Хотя, если не хватит, будем придумывать новые.

– Номер восемнадцать – второй круг! – объявил арбитр. – Время – пять минут двадцать девять секунд!

– Дети выдают лучшие показатели, чем мы в своё время, – с гордостью за свою племянницу заметил Эйдан.

– Разрыв с Мэддоксом в четыре секунды, правильно, мам? – посчитала Мелисса.

– Правильно, дочь, – похвалила дочурку Рут.

– Ты, Киара, лучше всех, ждёт тебя тройной успех! – увлеченно скандировал седовласый сэр Рональд, а бабушка Элен махала флажком с изображением герба Уэстмитов.

– Не желаешь ли тряхнуть стариной, господин мэр, и принять участие в Больших гонках? – поинтересовался Брен. В одной руке у него была бутылочка с молочной смесью, под мышкой – плюшевый тигр, а другой он поддерживал учившегося ходить младшенького, который, почувствовав свободу, ни минуты не желал оставаться на руках.

– В этом году обязательно, – ответил Эл, – линхольдцы должны видеть, что их мэр ещё не рассыпается от старости.

С тех пор как Бреннан возглавил местный департамент спорта, второй тур Больших гонок проложили по новому безопасному маршруту в сторону Суинфорда с остановками в Балбригане, Стейнхилле и Делгари. Мы с Элом не летали по новому маршруту, да и в принципе не принимали участие в гонках, полностью переключившись на другие обязанности, связанные с родительством, учёбой и работой. Год назад Эллиота большинством голосов избрали на пост мэра, а я в коротких перерывах между декретами читала лекции по экономическому анализу в Линхольдском университете.

– Какая старость, о чём ты! – не удержалась я и поправила мужу галстук. – Такого молодого, энергичного и красивого мэра нет нигде, кроме Линхольда!

– Мама любит папу, – констатировала Келли.

– Очень любит, как и всех вас, мои хорошие, – подтвердила я и свободной рукой обняла и дочурку, и мужа, а тот, пользуясь случаем, поцеловал меня в уголок губ. Краем глаза я уловила вспышку фотоаппарата вездесущего папарацци. Держу пари, в