Его отец. Выжить после развода - Виктория Борисовна Волкова

Лезет целоваться, взмахом руки указывает на стол. А там уже расставлены закуски с нашего свадебного фуршета. На сковороде шипит яичница с оранжевыми глазками желтков. А в вазе красуются три чайных розы.

— Цветы? Откуда? — кидаюсь к ним. Вдыхаю аромат и не могу насмотреться на красоту.

— Да я во двор вышел, срезал, — кивает он на окно, за которым виднеется розовый куст. — Все цветы для тебя… Когда мы еще сюда вернемся, — пожимает плечами Бобров и добавляет поспешно. — Садись за стол, роднуля. Буду тебя кормить.

Завтрак. Обычный простой завтрак в умелых руках моего мужа превращается в новое эротическое действо. Сначала он предлагает съесть на двоих дольку огурца и затыкает мне рот поцелуем. Кормит с ложечки мудреным паштетом. А на десерт достает из холодильника клубнику. Обмакивает ягоду в сливки, подносит ее к моему рту, а затем слизывает с перепачканных губ остатки красного сока и сливок.

— Так и съел бы, — признается со вздохом. — Но надо ехать. В обед повторим, роднуля.

— Да, хорошо, — шепчу, сгорая от желания. Мне и самой интересно, что за гейшу разбудил во мне муж. Я же обо всем забываю, мне бы только любовью заняться.

— Я наверх. Мне нужно забрать тут кое-что, — поднимается из-за стола Женя. Такой деловой и собранный!

«Куда делся мой муж-искуситель?» — мысленно спрашиваю себя и встаю следом.

— Иди. Я пока со стола уберу. Посуду помою.

— Хорошо, — кивает муж и уходит наверх.

Слышу, как открывает дверцы каких-то шкафов, ругается, когда что-то с грохотом падает. Но не бегу за ним. Меня никто не звал. А у мужа наверняка есть свои собственные дела.

Составляю тарелки в мойку, вытираю со стола. Включив воду, мою посуду. Думаю о нашей дальнейшей жизни.

«Будут, наверное, еще дети», — размышляю, намывая Женину чашку. И в ужасе замираю на месте.

Стоп! Мы же не предохранялись. С того самого первого раза в колонии. А месячные у меня когда были? Пытаюсь вспомнить и не могу.

«Надо будет в ближайшее время сходить к врачу», — прикусываю губу и вздрагиваю от трели домофона.

— Кто там? — отвечаю на автомате.

— Соня, это я, Карина! Открой мне! Так дальше продолжаться не может. Нам надо поговорить!

Действительно! Так больше продолжаться не может. Мне надоели эти беспочвенные истерики и обвинения.

— Заходи! — тычу пальцем в кнопку домофона.

— Кто там, Соня? — откликается сверху Бобров.

— Карина притащилась! — подойдя к лестнице, кричу в ответ и пропускаю момент, когда в дом входят незваные гости.

Слава. А сзади тенью просачивается Карина.

— Ну, наконец-то! — усмехается криво мой бывший. В мятой одежде, со спутанными волосами, он сейчас напоминает бомжа. — Как же мне надоело, сука, за тобой гоняться. Сейчас к нотариусу поедем, дом мне этот обратно отпишешь… А иначе я заберу у тебя Дарью. Грохнуть бы тебя, — достает из-за спины пистолет. — Попробуй только позвать на помощь, пристрелю как собаку.

— Ты опять все проиграл? — вглядываясь в осунувшееся лицо бывшего, тяну насмешливо, а сама пячусь к лестнице. И даже представить не могу, откуда берутся спокойствие и решимость.

Мне выжить надо! У меня Даша… и Женя.

Дом большой. Услышал ли любимый, кто к нам пожаловал? Наверху тихо. Может, вышел в санузел и знать ничего не знает.

— А как же Анжела? — оглядываю сладкую парочку. — Или ты ее квартиру тоже спустил? — подхожу к лестнице все ближе и ближе.

— Как ты догадалась? — наступает на меня Слава. А Карина стоит в стороне и только улыбается гаденько.

Теперь понятно, зачем она меня искала. Дрянь. Последняя дрянь, а не подруга. Видимо, специально ко мне прилепилась, чтобы шпионить.

— И давно вы вместе? — стараюсь выиграть хоть немного времени.

— Со школы, — ухмыляется Слава. — Кара такая душка. Она умеет находить куриц вроде тебя и втираться к ним в доверие. А дальше уже дело техники. Красиво?

— Это гадость! Гадость! Твой известковый мед! — ору я во весь голос и очень надеюсь, что Женя меня услышит.

— Ты с ума сошла, что ли? — охает Слава и поворачивается к Карине. — Может, ее проще признать недееспособной и в дурку сдать?

Отвлекается лишь на пару секунд. Но Жене и этого достаточно.

Он слетает с лестницы, как тигр. Отталкивает меня в сторону. Бьет Славу в живот.

В этот момент раздается выстрел.

— Соня! В сторону! — успевает крикнуть Женя. Выбивает пистолет у сына.

Но поздно.

Замираю на месте, цепенея от ужаса. Что-то тяжелое опаляет мне плечо. Боль разливается по всему телу. А в глазах темнеет.

Глава 68

— Соня! Любимая! — кидаюсь к жене.

Она лежит без сознания. И мне кажется, даже не дышит. А на плече разливается красным маковым маревом рана.

«Место, вроде, менее травматичное. Пуля должна застрять в мягких тканях», — успеваю подумать. Срываю майку, затыкаю рану. Держу крепче.

Сколько там той крови у роднули! Маленькая она у меня. Хрупкая.

— Соня? Любимая? — глумливо стебется за моей спиной Славка. — Ты, выходит, подженился на моей бывшей, старый?

Даже не удостаиваю ответа.

Услышав выстрел, в дом врывается охрана. Скручивает моего сына и его крысу. Кладут на пол. А я подхватываю на руки Соню.

— Тачка где? Нужно быстрее в больницу.

— А с этими что? — кивает один из охранников на связанных на полу бандитов.

— Расстреляйте и закопайте в лесу, — бросаю сгоряча. Сейчас точно, если бы не Соня, удушил бы козла. Даже не посмотрел бы, что это мой сын. И тварь эту Карину раздавил бы.

— Нет! Папа! Не надо! — вопит в панике Слава.

— Это ваш сын? — в ужасе смотрит на меня охрана.

— Нет, однофамилец. Вызывайте полицию, — выдыхаю я. Несу Соню к дверям.

— Евгений Николаевич, мы можем сами перевязать, — подает голос один из парней. Везти сейчас рискованно. Лучше дождаться скорую. Я уже вызвал…

Парень прав. Это я перепсиховал!

— Как тебя зовут? — укладываю Соню на диван в гостиной. — Медицинское образование есть?

— Егор. Фельдшер тактической медицины, — докладывает молодой русый парнишка.

— Тогда давай. Помоги ей, — цежу сквозь зубы.

Вернувшись в кухню, подхожу почти вплотную к сыну. Сажусь рядом на корточки.

— Что тобой движет, гнусь? — приподнимаю голову за волосы.

— Пусти! Больно! Ты — урод! — визжит он, как парась, которого ведут на убой. — Ты все равно ничего не докажешь! Каринка — мой свидетель. Она покажет, что это ты в Соньку стрелял. Ты, урод!

— Твоя подельница пойдет как соучастник по статье о вооруженном нападении. Ты — как главарь банды, она — как исполнитель.