Крик тишины - Дакота Уиллинк

Он проводит рукой по своим песочным волнам, подбирая слова. — Потом мы стали ближе… и я так много раз хотел поговорить. Сначала молчал, потому что боялся спугнуть тебя. Не хотел, чтобы ты сбежала. Я начал звать тебя Искоркой — из-за той энергии, что ты вкладывала в тренировки, но и потому, что не хотел привыкать называть тебя не твоим именем. Не знаю, заметила ли ты, но я редко звал тебя Вэл. В конце концов понял: всё дело в доверии. Ты не доверяла мне правду. Мне пришлось ее заслужить. Когда мы пошли на первое настоящее свидание, я знал, что должен что-то сказать, но как это сделать в такой момент?

— Что ты имеешь в виду? Кажется, это самое подходящее время.

— Как я мог сказать, что знаю правду из-за серьги, которую не вернул, а потом хранил годами? Это звучит безумно — как будто я стал преследователем, хранящим памятный сувенир, — говорит он с легкой усмешкой. — Это было не так, но я знал, как это будет выглядеть. Поэтому решил подождать, пока ты сама мне всё расскажешь. Но сегодня вечером…

Он не ошибается. Как только я узнала, что он оставил себе мою сережку, мысли тут же метнулись в сторону: он контролирующий собственник.

— Так почему же ты оставил ее себе?

— Не знаю, зачем сохранил. За эти годы у меня были отношения с разными женщинами, но ни одна не казалась мне «той самой». Единственное объяснение, которое приходит в голову, — сережка напоминала мне о нашем самом первом разговоре. Возможно, это прозвучит безумно, но всякий раз, глядя на нее, я вспоминал, что нужно держаться за того единственного человека, кого однажды сможешь полюбить, — Дерек замолкает, берет меня за руку и многозначительно смотрит в глаза. — Я знаю, мы не так давно вместе, но с тобой всё ощущается по-другому. Я не могу перестать думать, не ты ли — та самая, кого я ждал всё это время.

— Дерек…

— Поговори со мной, Искорка. Если мы хотим хоть какой-то шанс на настоящие отношения, мне нужно знать, что с тобой произошло. Тогда мы сможем двигаться дальше. Я не знаю, что спровоцировало тебя сегодня вечером. Знаю только, что не хочу рисковать и делать что-то, что может снова ранить тебя.

— Черт.

Я понимаю, у него есть право знать, что произошло. Но дело не только в том, чтобы выстроить доверие между нами — это также касается и меня. Если я действительно хочу оставить Итана в прошлом, мне нужно признаться себе в некоторых вещах.

Мой терапевт в «Stone's Hope» говорил, что мне может помочь, если я откроюсь кому-то, кому доверяю.

Доверяю ли я Дереку настолько, чтобы рассказать свою историю?

Я изучаю его черты, запоминая каждую, чтобы увидеть, как отзовется в нем правда. Не уверена, хватит ли мне сил сказать всё. Вытащив руку из его ладони, я встаю и снова начинаю мерить шагами комнату. Пришло время сделать выбор — прятать шрамы или научиться гордиться ими.

— Ты прав. Я должна тебе рассказать. Нет… не так. Я не обязана тебе, но хочу довериться. Просто знай: это была очень тяжелая ситуация. Я не слабая. Одна из причин, по которой я молчала, — не хотела, чтобы ты видел во мне жертву. Я не жертва, Дерек. Я сбежала. А смена имени — то, что позволило мне выжить. Но я всё та же.

— Знаю.

— Возможно, я кажусь закрытой, может — недоверчивой, но это не то, чем кажется. Это мой способ убедиться, что я больше никогда не потеряю себя из-за мужчины.

Он подходит ближе и кладет руки мне на бедра, фактически не давая возможности и дальше расхаживать по комнате.

— Я тоже это знаю, — тихо говорит он и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо. Его палец мягко касается моей щеки, и я, неосознанно, склоняюсь к его прикосновению. Почему-то именно это дает смелость продолжить.

— Понимаешь, годами у меня не было ничего, что я могла бы назвать своим. Итан позаботился об этом. Всё, что он когда-либо мне давал, было нужно лишь для того, чтобы контролировать меня, — говорю серьезно.

Дерек перестает гладить мою щеку и откидывается назад, чтобы посмотреть на меня.

— Я когда-нибудь делал что-то, из-за чего ты чувствовала, что я пытаюсь тебя контролировать? — спрашивает он, и в его взгляде читается искренняя тревога.

Обдумываю его слова и медленно качаю головой.

— Нет. На самом деле, ты сделал всё наоборот. Ты помогаешь мне просто быть собой.

Убедившись, что я говорю искренне, он кивает.

— Ну, продолжай, — мягко подбадривает он.

— Итан был ужасно контролирующим — и это мягко сказано. Но отчасти виновата я сама. С самого начала слишком легко ему уступила. Он был жесток и морально, и физически. Не сразу — всё происходило постепенно, но со временем становилось всё хуже.

Примерно через два года после свадьбы я узнала, что у него есть любовница. Не понимая, на что он способен, я сказала ему о своих подозрениях. Мы поссорились. Одно привело к другому… — замолкаю, не в силах снова переживать подробности той первой ночи, когда он избил меня, и последующего выкидыша. — Хочешь поговорить о сюжете «Спящей с врагом»[65]? Ну, я через это прошла.

— Что он сделал?

Я прерывисто выдыхаю, пытаясь набраться сил, чтобы говорить дальше.

— Дерек, прости, но, думаю, ты не понимаешь, как трудно мне это вспоминать.

— Постепенно. Шаг за шагом.

— Что я должна сказать? Что я годами оставалась рядом и позволяла ему бить меня? Хочешь, чтобы я рассказала о синяках и сломанных костях? О лодыжке, которая болит до сих пор — из-за перелома, который так и не зажил как следует? Или о том, как… — я запинаюсь, сглатываю ком в горле, пытаясь найти в себе силы продолжить. — Подробности того, что он сделал со мной в тот день, уже не имеют значения. Как и все те дни, что последовали за ним — таких было много.

Он бледнеет, в глазах потрясение.

— Господи, что он с тобой сделал?

— В какой-то момент я полностью себя потеряла. Доходило до того, что я не узнавала себя в зеркале.

Мне не хочется плакать, но слеза всё равно катится по щеке. Я поспешно стираю ее, раздражаясь из-за проявленной слабости.

Дерек тянется ко мне, обнимая за плечи, но я качаю головой и отступаю. Не хочу, чтобы меня сейчас обнимали — мне легче говорить, когда я