Крик тишины - Дакота Уиллинк

Но мой гнев ничем ей не поможет. Джианна, моя прекрасная сломленная Джианна, должна узнать, каково это — быть любимой и желанной.

Вижу, как она пытается проглотить ком в горле, пытается немного успокоиться. Тянусь к ее руке, намереваясь прижать к своему сердцу и произнести слова утешения, но, заметив, как ее взгляд метнулся к тому месту, где моя ладонь сжимает ее тонкое запястье, замираю. Моя рука кажется огромной рядом с ее крошечной кистью. Задаюсь вопросом, выглядела ли она такой же маленькой в хватке мужа. И почему он не заботился об этом, а решил превратить ее в боксерскую грушу?

Осторожно приближаюсь и встречаю ее взгляд. В нем нерешительность, и мне приходит в голову, что она легко может выставить меня за дверь. Не желая дать ей ни секунды на колебания, отпускаю ее руку, подхожу к шкафу и начинаю рыться в одежде в поисках халата.

— Что ты делаешь? — спрашивает она.

— Ищу халат. У тебя есть?

— Эм… да. Он висит на крючке за дверью спальни.

Я поворачиваюсь и за несколько шагов пересекаю комнату, чтобы взять тонкий махровый халат.

— Пожалуйста, разденься и надень его. Когда будешь готова, встретимся в ванной.

Одна из ее бровей изгибается в замешательстве, но я не отвечаю ни на один из невысказанных вопросов. Выйдя из спальни, направляюсь в ванную. Оказавшись там, открываю кран над старомодной ванной на ножках и настраиваю воду, пока температура не становится подходящей. На стойке рядом с раковиной замечаю корзину, полную разноцветных шариков, похожих на мел. Узнаю в них бомбочки для ванны — такие были у сестры, когда мы жили вместе. Беру одну и бросаю в наполовину наполненную ванну. Маленький шипучий шарик всплывает на поверхность, и сладкий ванильно-клубничный аромат начинает наполнять воздух.

Через несколько минут Джианна входит в ванную, как я и просил, в одном халате.

— Не уверена, что ты задумал, но не думаю, что мы оба поместимся в ванну, — говорит она с усмешкой. Хотя ее голос звучит мягко, в глазах вижу тревогу.

— Мы не будем принимать ванну. Ты будешь. Повернись.

Она медленно поворачивается — теперь лицом к ванне, спиной ко мне. Провожу ладонями по ее рукам, затем мягко сжимаю плечи, стараясь снять напряжение, которое ощущаю. Наклоняюсь, убирая ее волосы в сторону, чтобы поцеловать в шею. Скользя пальцами под отвороты халата, стягиваю его с ее плеч. Она тихо ахает.

— Дерек, я…

— Тс-с… доверься мне, — спускаю халат ниже ее локтей, пока он не падает у ног. — Забирайся в ванну, Искорка. Позволь мне позаботиться о тебе.

Она нерешительно пробует воду пальцами ног, а затем осторожно погружается в нее. Наблюдая за ее движениями, понимаю: я никогда по-настоящему не интересовался женщиной так, как ею. Будто изучаю каждую грань. Она отличается от всех самым неуловимым, непередаваемым образом — раскрывает во мне что-то, что уже нельзя обернуть вспять. У меня пересыхает во рту, член начинает пульсировать. Видеть ее обнаженной почти невыносимо. Хочется прикоснуться к ней, провести руками по плавным изгибам, сжать упругую задницу — но сейчас не время. Я дал обещание. Никакого секса. И сдержу его, даже если это меня уничтожит.

Она обхватывает себя руками за плечи, на секунду смущаясь, прежде чем устроиться в воде спиной ко мне. Когда она устраивается, достаю из кармана телефон и открываю Spotify, перебирая плейлисты. Хочется чего-то спокойного, но чувственного. Остановившись на подходящем варианте, осматриваю ванную.

— У тебя есть свечи? — спрашиваю.

— Да. Есть пара под кухонной раковиной. Я купила их зимой, когда у нас отключали электричество.

Быстро иду на кухню. Понятия не имею, где у нее что лежит, приходится немного порыться в ящиках, пока, наконец, не нахожу свечи и коробок спичек. Повинуясь импульсу, тащу один из кухонных стульев в ванную. Лучше так, чем стоять на коленях на полу.

Останавливаюсь, почувствовав сквозняк. Окно за столом приоткрыто, и прохладный ночной воздух тянет в комнату. Обхожу стол, закрываю окно — не хочу, чтобы Джианна простудилась, когда выйдет из ванны.

Вернувшись в ванную, зажигаю свечи, затем ставлю стул у края ванны и сажусь. Джианна поворачивается, бросая на меня любопытный, почти тревожный взгляд.

— Для человека, который сказал «никакого секса», ты, безусловно, умеешь создавать нужное настроение, — бормочет она.

— Мне не нужен секс, чтобы быть счастливым.

— Ни на минуту в это не верю, — усмехается она.

Смеюсь и тянусь за мочалкой, висевшей на лейке душа.

— Ладно, хорошо. Признаюсь: я хочу быть внутри тебя больше всего на свете. Как я могу не хотеть этого? Но, честно говоря, мне кажется, секс — это просто формальность для настоящей близости, которая уже есть между нами. Я доволен тем, что просто нахожусь рядом с тобой, несмотря ни на что. Что могу сказать? Наверное, я старомоден.

Выдавив немного геля на губку, взбиваю его в пену и начинаю нежно проводить ею по ее спине и плечам. Одним пальцем провожу линию вдоль позвоночника, скользя по его тонким изгибам.

— Или, может быть, в тебе живет бойскаут.

— Нет. Я всегда был безнадежным романтиком. Моя сестра говорит, что я унаследовал это от отца. Это может прозвучать странно, но я никогда не понимал современные знакомства, основанные на свайпах.

Провожу большим пальцем по ее лопатке, стараясь снять напряжение.

— Ни одна из девушек, с которыми я встречался, не была честна в своих намерениях. У одних была аллергия на обязательства, другие уже заглядывались на следующий профиль, третьи хотели замуж после первого свидания. Никакой середины. Знакомства сейчас — полный бардак.

Джианна согласно кивает.

— Моя подруга Наталия всегда говорит, что рыцарство умерло. Все предпочитают пялиться в экран, а не смотреть человеку в глаза. Думаю, ты — редкое исключение. Могу по пальцам одной руки сосчитать, сколько раз ты мне писал. Ты всегда звонишь или говоришь со мной лично.

— Я бы писал тебе чаще, но ты постоянно переживаешь, что выйдешь за пределы лимита. Знаешь, — добавляю после паузы, — мы могли бы решить эту проблему, если бы я добавил тебя к своему тарифному плану.

Я замечаю, как она напрягается.

— Нет. Когда-нибудь сама подключу себе нормальный тариф… но спасибо.

— Справедливо, — отвечаю, вспоминая ее слова о контроле со стороны мужа. Теперь понимаю, почему для нее важно сохранить независимость. Как бы ни хотелось облегчить ей жизнь, уважаю ее решение.

— Интересно, была ли романтика трудной для наших бабушек и дедушек, — задумчиво говорит она, возвращаясь к теме. Она чуть вытягивает шею, позволяя мне массировать сухожилия