Крик тишины - Дакота Уиллинк

может сломаться — как будто мы можем сломаться. Этот момент такой хрупкий, что я боюсь сделать хоть что-то, чтобы не разрушить его. Окинув взглядом комнату, ищу пижаму или что-то, в чем она могла бы спать. Если я останусь с ней в одной постели, моя сила воли может подвести. Я не смогу держать руки при себе, если она будет лежать голая рядом со мной.

— У тебя есть пижама? — спрашиваю.

— Вон там. На стуле в углу. Розовая пижамная рубашка.

Я хватаю пижаму, расправляю подол и надеваю на нее через голову.

— Руки вверх.

— Ты меня удивляешь, — бормочет она. — Я была уверена, что буду спать голой.

— О, поверь, детка, я бы предпочел, чтобы так и было. Просто я себе не доверяю.

Когда она одета и укутана в одеяло, я обхожу квартиру и выключаю свет. Мейси скулит — ей не нравится оставаться одной в клетке, в темноте и в незнакомом месте. Беру ее на руки, несу в спальню и укладываю на пол рядом с кроватью.

Раздевшись до боксеров, ложусь рядом с Джианной. Она поворачивается ко мне и кладет голову на сгиб моей руки. Одним пальцем она проводит круги по моей груди, по животу. Через пару секунд слышится шорох, и кровать слегка сдвигается: к нам присоединилась Мейси.

— Ничего, если она будет на кровати? — спрашиваю.

Чувствую, как Джианна улыбается на моей груди.

— Без проблем.

Наклоняю голову набок, чтобы взглянуть на ее лицо. Шторы задернуты, но в комнате не совсем темно — уличный свет просачивается сквозь щели, позволяя различить лишь очертания. Она выглядит довольной, как будто не может представить себя в другом месте в этот момент.

— Если она будет мешать ночью, просто пни меня, чтобы разбудить, и я уберу ее.

Скорее чувствую, чем слышу тихий смешок, доносящийся из груди Джианны.

— Уверена, что с Мейси проблем не будет. Спасибо за сегодняшний вечер, — шепчет она в темноту.

— Пожалуйста, красавица.

Мы лежим вместе в тишине. Мягкий вздох Мейси у ног кровати говорит о том, что она устроилась на ночь и довольна — словно находится там, где ей и положено быть. Улыбаюсь про себя, разделяя это чувство покоя.

— Думаю, я хочу сделать татуировку, — внезапно признается Джианна.

С удивлением приподнимаю бровь, не понимая, что могло подтолкнуть ее к такому внезапному заявлению.

— Это, эм-м… неожиданно. Почему?

— Из моего списка желаний. Мейси заставила меня о нем вспомнить. Наталия и я постоянно что-то туда добавляли. Мы начали писать свои желания на коктейльной салфетке, оттуда все и пошло. Тогда это была шутка, которая на самом деле не была шуткой, — объясняет она. Чувствую, как она пожимает плечами. — Завести собаку однажды тоже было в списке.

Меня это интригует. Узнать, что она составляла такой список, — как заглянуть в ее душу. Это может дать мне больше представления о совершенно несовершенной женщине в моих объятиях.

— Что еще было в списке?

— О, много всего. Некоторые вещи были глупыми, другие не очень. Путешествия, диплом колледжа, — она замолкает, и я снова чувствую ее улыбку на своей груди. — Прыжки с тарзанки. Дайвинг в клетке с акулами. На самом деле в этих вещах не было ни смысла, ни причины.

Усмехаюсь.

— Ну, если уж выбирать между этим, то татуировка куда лучше, чем клетка с акулами.

— А если серьезно, ты не против? — спрашивает она.

— Против чего? — очень надеюсь, что она не всерьез хочет прыгать в аквариум к акулам.

— Если я сделаю татуировку, — чувствую, как ее тело рядом со мной напрягается. Кажется, она действительно переживает из-за моего ответа. Абсурд.

— Конечно, нет. Это твое тело, Джианна. Делай, что хочешь.

— Итану не нравились татуировки. Он запретил мне, — тихо замечает она. И тут до меня доходит. Она беспокоилась, что я тоже попробую ей что-то запретить. Мне не стоит удивляться. В ее прошлом слишком много всего.

— Искорка, посмотри на меня, — когда она поднимает голову, я вижу в ее глазах блеск непролитых слез. — Я не он. Никогда бы не стал запрещать тебе что-то или заставлять делать то, чего ты не хочешь. Клянусь.

Она тянется ко мне и касается щеки. Ее ладонь теплая и мягкая, резко контрастирует с щетиной на моей челюсти.

— Иногда мне кажется, что ты — сон. Будто тебя на самом деле нет, и однажды я проснусь и снова окажусь в аду.

— Я не сон. Я здесь и никуда не уйду. Весь в твоем распоряжении, — шепчу. Никогда прежде не говорил ничего более искреннего. Она околдовала меня своими чарами, и я весь в ее власти.

Нежно глажу ее по макушке. Миниатюрная фигурка прижимается ко мне, она устраивается на моей груди, уткнувшись головой в сгиб моей руки. Нам не нужно больше слов. Молчаливая, невысказанная нежность передает больше, чем любая фраза. Вскоре мы оба погружаемся в сон — теплый и без сновидений.

Глава 34

Джианна

Включаю кран душа, регулирую температуру и снимаю большую футболку, в которой спала. Прежде чем надеть ее через голову, останавливаюсь, чтобы вдохнуть аромат. Она пахнет Дереком, и я улыбаюсь. Зайдя в ванну и задернув занавеску, позволяю воде струиться по телу, пока намыливаю волосы и размышляю о прошлой ночи.

Дерек создал спокойную, расслабляющую атмосферу, и мне понравилось засыпать в его сильных объятиях. В какой-то момент ночи я проснулась и обнаружила, что он всё еще рядом, его рука оберегающе лежала на моем бедре. Мейси устроилась у подножия кровати. Ее тихое посапывание в сочетании с ровным дыханием Дерека заставляло меня чувствовать себя более удовлетворенной, чем когда-либо прежде в жизни. В тот момент я кое-что поняла.

Я влюбилась в Дерека Миллса.

Осознание этого было, мягко говоря, шокирующим. Я не могу с уверенностью сказать, что уже люблю его, но то сильное, почти магнетическое чувство, которое возникло при нашей первой встрече, невозможно отрицать. За последние шесть месяцев эта напряженная внутренняя связь только усиливалась. Я больше не могла представить свои дни без него.

Желая оставить горячую воду и для Дерека, быстро ополаскиваюсь и выхожу из ванны. Вытираюсь и заворачиваю волосы в полотенце. Зеркало в ванной запотело от пара, и я провожу по нему рукой.

Сбросив полотенце, смотрю на свое обнаженное тело. Помню, как раньше критиковала свое отражение, осуждала каждый недостаток и несовершенство, сомневалась, достаточно ли хороша для Итана. Теперь, глядя в зеркало, больше не критикую свое тело. Внимательно изучая его, вижу лишь едва заметные шрамы в самых неожиданных местах — боевые раны, оставленные