Поэма о Шанъян. Том 3–4 - Мэй Юйчжэ

Малейшее проявление жалости могло привести к череде проблем. Быть может, будущий император пойдет по костям прошлых династий. Цзыдань, его жена, его дети – они и мои родственники тоже.

– Возможно, у нее родится маленькая принцесса.

Едва я начала сопротивляться, как почувствовала, что силы начали стремительно покидать меня.

– Положение царствующего дома слабо – эта семья не больше, чем пустая шелуха. Если у них родится девочка – какой от нее будет толк? Возможно, девочка и сможет остаться с ними.

Сяо Ци выглядел мрачным. Он с жалостью посмотрел на меня.

– Хорошо, девочка сможет остаться. Но если родится мальчик? – Слова давались мне с огромным трудом. – Особенно если у него будут все шансы выжить.

Сяо Ци заметил, что меня трясет. Вздохнув, он спокойно сказал:

– Ладно, поступим, как ты скажешь. Подождем до десятого лунного месяца. Девочку можешь оставить, мальчика – нет.

Ранним утром я направилась во дворец, чтобы поздравить Ху Яо, но в покоях императрицы я встретила и Цзыданя. Он сидел перед императрицей, держа огромное блюдо со сливами и протягивая плод супруге. Ху Яо с легким румянцем на щеках смотрела на него, на губах ее застыла нежная улыбка. Сердце мое замерло в груди – их взгляды были такими теплыми и любящими, эта сцена вернула меня в счастливое прошлое. Цзыдань обернулся и взглянул на меня. Его рука со сливой застыла в воздухе.

– Рабыня приветствует императора и императрицу.

Я опустила голову и медленно встала на колени, чтобы отдать поклон.

– Встань.

Ярко-золотые одеяния мелькнули перед глазами. Цзыдань протянул руки, чтобы помочь мне встать. Они были бледными и тонкими.

Я чуть отошла, взглянула на императрицу Ху, улыбнулась и поздравила ее. Мы с Ху Яо много болтали и смеялись, а Цзыдань тихо сидел в стороне с необычайно нежной улыбкой. Через какое-то время показался придворный лекарь – он подошел к императрице и послушал ее пульс. Когда я встала, чтобы попрощаться, Цзыдань сказал:

– У нас [106] есть дело. Цзытун [107], я скоро вернусь.

Взгляд императрицы Ху потемнел. Ничего не сказав, она чуть склонилась и попрощалась.

Цзыдань медленно и молча шел передо мной всю дорогу от дворца Чжаоян до дворцовых ворот, где уже ждала императорская повозка. Чуть поклонившись, я спокойно сказала:

– Рабыня просит разрешения удалиться.

Цзыдань молчал и не оборачивался. Я прошла мимо него, как вдруг почувствовала, что он крепко схватил меня за руку. От неожиданности я едва не потеряла равновесие. Я вздрогнула и вдруг почувствовала себя самкой дикого животного – я была уверена, что кто-то может нанести вред моему ребенку. Не раздумывая, я выхватила спрятанный в рукаве кинжал! Но только мои пальцы обхватили холодную рукоять, как я отчетливо увидела стоящего передо мной Цзыданя.

Застыв, я не сводила с него глаз. Я видела, как он растерянно и тревожно смотрел на мою руку с кинжалом. Губы мои дрогнули, но я не смогла выдавить ни звука. Я знала, как сильно ранила его чувства, но я не знала, как объяснить ему свое поведение. Я сама не знала, что на меня нашло, – быть может, сработал материнский инстинкт. Или так произошло потому, что Цзыдань больше не был тем человеком, которому я могла доверять!

На короткое мгновение наши взгляды встретились, но казалось, что момент этот длился целую вечность.

– Я просто хотел поздравить тебя.

Губы Цзыданя тронула печальная улыбка, и он отпустил меня.

Лучи заходящего солнца сгущали весенние краски, с наступлением раннего лета вытягивались тени от деревьев. Проснувшись от дивного сна, я тем не менее чувствовала себя усталой и разбитой. Сев перед зеркалом, я начала наносить грим и вдруг заметила странный румянец на щеках, подчеркивающий бледность моих губ. Лето едва наступило, а я уже начала быстрее уставать.

Ежедневно мне на стол падали кипы бумаг. Почти в каждом прошении министры и народ просили Сяо Ци вернуться к власти. Письма отправляли уже даже не во дворец, а прямо в нашу резиденцию. Из-за огромного количества прошений слугам прибавилось работы в уборке.

Сяо Ци вел себя скрытно, во дворце почти не появлялся, в основном прятался в резиденции. Но рано или поздно ему придется выйти из тени. Когда в Северном Синьцзяне сменится власть и удастся устранить давних чиновников, злоупотребляющих властью в армии, – его уже ничто не остановит. Он завершит великое дело, но какие будут последствия столь колоссальных перемен?

На следующий день по приказу Цзыданя в резиденцию доставили парчовую шкатулку. На пожелтевшем шелке легкими мазками красовался профиль красивого юноши. Я узнала свой почерк. Когда я еще училась писать на шелке, то втайне пыталась повторить легкими мазками профиль Цзыданя. Я никому не решалась показать этот портрет и старательно скрывала эту картину, но в один день тайное стало явным. Ему так понравилась эта картина, он умолял меня подарить ее ему, но я отказывалась. Только когда он покинул столицу и отправился в императорскую усыпальницу, я запечатала картину в парчовую шкатулку и передала ему на прощание. Теперь она снова вернулась ко мне. Я долго горевала и в итоге предала ее огню.

Церемониймейстер предоставил трону доклад, что приближалась ежегодная церемония, на которой стрелки смогут продемонстрировать свое мастерство. В докладе была озвучена особая просьба – в этот раз церемонию должен был возглавить Юйчжан-ван.

Испокон веков правящая династия уделяла больше внимания литературе, чем боевым искусствам. Верховая езда и стрельба из лука практиковались лишь среди избранных высокопоставленных господ, для подобных ежегодных церемоний, организованных исключительно как развлекательное мероприятие. С тех пор как Сяо Ци пришел к власти, всеобщий интерес переключился с литературы на боевые искусства. Придворные чиновники и знать увлекались верховой ездой и стрельбой из лука, причем последнее было в особом почете. В этом году церемония должна выдаться особенной. Официальные лица церемонии хотели воспользоваться случаем, чтобы поздравить императора и Юйчжан-вана с рождением наследников. Поэтому у них был особый интерес в организации грандиозного праздника. Несмотря на то что в проведении церемонии практически не было ограничений, из года в год ее по традиции возглавлял император. Когда был озвучен доклад с новой просьбой, чиновники промолчали – никто не посмел возразить.

Цзыдань согласился с предложением и приказал Сяо Ци возглавить церемонию.

В день церемонии на огромном поле развевались праздничные флаги. Императрица Ху привела наложниц посмотреть на торжественное зрелище. Я сидела рядом с ее фениксовым троном. Когда она появилась, все склонились в поклоне. Когда я