Мой милый шпион - Джоанна Борн

Хангерфордский рынок

Дойл находился именно там, где они и договорились встретиться. Стоял на мосту с удочкой в руке. Остановившись в двух шагах от него, Джесс поставила корзинку на дорожку.

– Хороший денек, верно, мисс? – Он вежливо улыбнулся ей.

Джесс тоже улыбнулась. Положив локти на каменный парапет, она посмотрела вниз, на воду, потом спросила: – Как рыбалка, мистер Дойл?

Дойл поиграл удилищем.

– Очень хорошо. Хотя у меня нет сегодня нужды в рыбе. У меня с рыбами особый договор. Я их не цепляю на крючок, а они на него не покушаются. – Он вдруг нахмурился и сказал: – За вами следят, мисс. Четверо мужчин. – Дойл посмотрел в ту сторону, откуда пришла Джесс, затем снова уставился на воду. – Британские спецслужбы вроде бы. Но какие-то они… неосторожные.

– Они и не стремятся к осторожности, – ответила Джесс. – И с ними я чувствую себя… как Дудочник из Гамелина во главе армии крыс.

Плававшие в канале утки хрипло закрякали и подплыли ближе. Растрепанные и безобразные утки-кокни. Джесс принесла с собой хлеб и стала бросать им крошки.

– Спецслужба с самого начала приставила следить за вами некую парочку. Эйдриан хотел обеспечить вашу безопасность. – Дойл поводил удочкой. – Насколько это было возможно, конечно.

Джесс пожала плечами. Продолжая бросать в воду крошки, она обдумывала услышанное. Но хлеб, куда бы она ни бросала крошки, все время доставался одним и тем же уткам. В этом Джесс увидела некий урок.

– Насчет тех, кто за мной следил… Ты ведь был одним из них, верно?

– Потому что имел приказ охранять вас. Давать ту информацию, которой интересовались. Помогать советом. – Он взглянул на нее и добавил: – Эйдриан просил охранять вас от бед, но не очень-то получилось, к сожалению.

Джесс молча кивнула. Она нисколько не сердилась на Дойла. Да и в чем она могла бы обвинить этого человека? Дойл состоял в британских спецслужбах. Его приставил к ней Эйдриан, чтобы охранять. И если бы вдруг сейчас из канала появились какие-нибудь морские чудища, то он бы бросил свою удочку и стал бы сражаться с ними, вооруженный лишь перочинным ножиком. Но то же самое сделал бы он и ради дочки торговца рыбой. Работа на спецслужбу никак не отражалась на таких, как мистер Дойл.

– Но сам Эйдриан не стал бы делать это открыто и ходить за мной по пятам. Он должен проявлять осторожность.

– Да, верно.

Чего только Эйдриан не делал ради ее безопасности. Он приставил к ней самых лучших своих людей – это не вызывало сомнения. Дойл мог бы стать важной персоной в британских спецслужбах, если бы захотел. Мог бы стать и главным управляющим, если бы работал у нее в конторе. А Эйдриан поручил ему присматривать за девушкой. Какая смешная и нелепая ситуация!

Немного помолчав, Джесс спросила:

– Как давно вы состоите в британских спецслужбах, мистер Дойл?

– Всю свою жизнь. Начал лгать прелестным девушкам вроде вас, еще когда был мальчишкой.

Наклонившись, Джесс бросила в воду остатки хлеба.

– А я и не догадывалась. Ни о чем не подозревала.

– Значит, я хорошо работал. На Микс-стрит меня зовут Дойл Тайная Тень. Я заслужил свою репутацию.

Джесс не засмеялась. Разве что улыбнулась. Дойл пристально посмотрел на нее. Густые брови и морщинистое лицо придавали ему чрезвычайно серьезный вид.

– У меня дочь твоего возраста, Джесс. Затерялась где-то в Испании. Последний раз, когда я получил весточку от нее, она мешала французам спокойно жить. Надеюсь, кто-нибудь позаботится о ней, если у нее возникнет в этом необходимость. Я делал все для твоего отца – так же, как и Эйдриан.

Папа согласился бы с Дойлом, потому что был слеплен из одного с ним теста.

– Я сыта по горло всеми, кто обо мне заботится и лжет ради этого с утра до ночи. – Она наклонилась за корзинкой. – А знаешь, что это значит? Что я не заплачу тебе за последнюю неделю. Будь я проклята, если стану платить агентам спецслужбы.

– Да, понимаю. Погодите, мисс, позвольте мне.

Если кто-то наблюдал эту сцену со стороны, то видел, как дружелюбный, хотя и грубого вида мужчина отложил удочку и нагнулся, чтобы поднять для дамы корзинку. За что она вежливо его поблагодарила, взяла корзину и пошла своей дорогой. На прощание он приподнял кепку.