Мой милый шпион - Джоанна Борн

Следуя за Джесс, Себастьян видел, как она проделала все это прямо у него на глазах. С Дойлом на мосту разговаривала респектабельная молодая дама, направляющаяся на рынок. Когда же она свернула на Брантел-стрит, он уже следил за разбитной служанкой, которую кухарка отправила за покупками.

Хангерфордский рынок находился неподалеку от реки. Торговцы выкладывали свои товары у ступеней на Темзе, а затем катили вверх тележки. Товары же были самые обычные – в основном овощи да жирные гуси. Рынок был совсем небольшой и занимал всего один квартал. Эштоны закупали продукты дважды в неделю на рынке Ковент – Гарден, куда на рассвете отправляли повозку. А на Хангерфордский рынок их слуги ходили только за теми продуктами, которые каждый день должны быть свежими.

На этот раз, по-видимому, возникла нужда в рыбе. Джесс изучала макрель, разложенную на мешковине под тентом. Свою корзину она отдала одному из тех мальчишек, что помогают хозяйкам на рынке.

– Право не знаю… – бормотала Джесс. – Я думала, может, пикша подойдет лучше.

С нескрываемым удивлением она выслушала объяснения – мол, пикша на соседнем прилавке лежит уже третьи сутки, в то время как макрель еще утром плескалась в море.

– Даже не знаю… – Джесс потрогала крупную рыбину. – Пикша, наверное, дешевле.

В конце концов она купила три небольшие макрели и четыре покрупнее. Потом Джесс осмотрела прилавки с капустой и репой. После чего медленно зашагала по проходу между рядами.

– И еще устрицы, еще устрицы, – бормотала она себе под нос. Когда же Себастьян приблизился к ней, она спросила: – Зачем за мной следишь?

– Просто нравится. – Он пожал плечами. – Джесс, неужели, кроме тебя, некому заниматься этим? Я, конечно, не проверял, но обычно у нас на кухне с полдюжины девиц, не знающих, чем заняться. Одна из них могла бы тебя заменить.

– Если приводишь в дом женщин, готовых вот-вот разродиться, то следует ожидать неприятностей. Ваша кухарка пьяна. Сегодня на обед у вас будет рыбное блюдо. Единственное, что я умею готовить.

– Но это лучше, чем впустить на кухню тетю Юнис. Куда теперь?

– За луком. Нет, не этот. – Она проигнорировала корзинки, мимо которых проходила. – Мне нужен весенний. С зеленью. Слушай, а почему бы тебе не пойти… мог бы взглянуть на что-нибудь еще.

Себастьян отправился бродить по рынку. Землю под ногами устилали перья гусей, которых тут же ощипывали. У старика, торговавшего сухофруктами и орехами, он купил пригоршню миндаля и завернул в кулек. После этого ему приглянулись апельсины – возможно, из его же партии. Свистом подозвав мальчугана, носившего корзинку Джесс, Себастьян положил на устриц миндаль, а сверху – апельсины.

Сунув по апельсину в карманы куртки, он вернулся к Джесс. Она как раз покупала весенний лук и еще какую-то траву, очень похожую на сорную. Заглянув в корзину, Джесс спросила:

– Апельсины? А ты в курсе, что у тебя в кладовке уже стоит корзина с апельсинами? Видно, не в курсе. И миндаль? Ладно, он не помешает. Пожалуйста, отнеси все в Кеннет-Хаус. Ты знаешь, где это? – обратилась она к своему юному помощнику.

Мальчишка энергично закивал:

– Да-да, это там, где держат проституток…

Схватив протянутое Себастьяном пенни, мальчишка быстро побежал по проходу.

– Он ожидал всего лишь фартинг, – сказала Джесс с улыбкой.

Себастьян рассмеялся:

– Значит, я обеспечил его на всю оставшуюся жизнь, верно? Тебе нравится этим заниматься?

– Покупать рыбу? Очень нравится. Обычно, где бы я ни жила, меня даже на кухню не пускали. Я уже года три не покупала рыбу. То есть понемногу, конечно, а не лодками. – Джесс ловко маневрировала между прилавков, заваленных снедью. Повернувшись к Себастьяну, она пробормотала: – Ты испортил здесь мою репутацию. Я больше не смогу тут появляться. Они теперь считают меня твоей шлюхой.

– Будешь знать, как болтать с ними на кокни.

У Джесс под глазами снова появились темные круги. Они оба ночью не спали. Ребенок Флоры – мальчик – родился с первыми лучами солнца. Здоровый парень, с луженой глоткой.

На краю рынка сидела маленькая девочка в сильно поношенной юбке. Она продавала фиалки. Бросив ей шестипенсовик, Себастьян взял букетик и преподнес Джесс. Та вертела цветы в руках, явно не зная, что с ними делать.

– Не стоило давать ей шестипенсовик, – сказала она наконец. – И бессмысленно. Его все равно отберет старуха, которая ее сюда поставила.

– Ты должна была сказать: «Большое спасибо». А затем поднести букетик к носу и улыбнуться. Тебе что, до меня никто не дарил фиалки?

Они вышли с рынка и зашагали по одной из боковых улочек, ведущих к реке. Джесс понюхала цветы, но не улыбнулась, скорее нахмурилась.

– Не припомню, чтобы мне дарили фиалки.

Себастьян подумал о букетике засохших цветов, который обнаружил, когда рылся в ее вещах. То были маргаритки. Эти летние цветы подарил ей ее возлюбленный с лицом ангела. Подарил целую вечность назад.

– А я никогда не продавала цветы, – пробормотала Джесс. – Воровать куда прибыльнее.

– С тобой у меня всегда на редкость познавательные беседы. Куда же мы направляемся?

– Не знаю, куда ты, а я – в контору. У меня сто тридцать кубических ярдов свободного объема на судне, отплывающем в Бостон в следующую среду. И ничего, что можно было бы отправить.

– И что же ты хочешь купить?

Они приближались к порту. Улица здесь была широкой и тихой, с редкими прохожими. С реки дул ветер, и тополя, высаженные в ряд вдоль Темзы, шевелили серебристо-зелеными листочками. Вниз по реке медленно ползла баржа. Выше по течению, близ Вестминстерского моста, в длинной черной лодке греб через реку перевозчик.

– Пока не знаю, – ответила Джесс. – Наверное, чай. Могу доверить себе заключение сделки на покупку китайского улонга.[8]Ты не представляешь, как мне трудно, пока отец за решеткой. Я в подметки ему не гожусь, когда нужно торговаться. Если бы он покупал рыбу, то сторговал бы ее всю за шесть пенсов.

Они подошли к стене, протянувшейся вдоль реки. Джесс провела по ней букетиком фиалок; казалось, она о чем-то задумалась.

Спускавшиеся к реке ступени охраняла парочка каменных львов. Джесс с отсутствующим выражением лица смотрела в небо. Над рекой кружили, ловя теплые воздушные потоки, стайки ласточек. Себастьян осторожно оттеснил ее к стене, вынудив сесть между лап ближайшего каменного хищника.

– Это ведь не воробьи, правда? – спросила Джесс.

– Это ласточки, – ответил Себастьян. Ему вдруг пришло в голову, что Джесс все еще оставалась служанкой или воровкой, одним словом – кокни.

А Джесс, подтянув колени к подбородку, поднесла фиалки к лицу. Понюхав, пробормотала: