Чайная на Малберри-стрит - Шэрон Оуэнс

Последнюю ночь в Белфасте Бренда провела в родительском доме на Сентфилд-роуд. Ей хотелось побыть с мамой, прежде чем навсегда уехать из города. Они приготовили чудесный обед: жареный цыпленок со сложным гарниром и ванильное мороженое с вафлями. Выпили по бутылочке белого вина. Отца и сестер тоже пригласили, и вечер прошел как в старые добрые времена.

У Бренды было такое жуткое похмелье после того, как она целую неделю не переставая пила джин, что каждый глоток вина давался ей с трудом, но нужно было пить, чтобы притупить боль. Потеря картин настолько потрясла ее, что она плохо соображала, что к чему, но миссис Браун изо всех сил старалась подбодрить ее. Когда все разошлись по домам, мать и дочь устроились на кухне обсудить все в последний раз.

— Послушай, я сказала, что не буду вмешиваться, но ты точно не хочешь остаться? — осторожно спросила миссис Браун.

Какое-то время, прижав пальцы ног к батарее, Бренда обдумывала эту идею. Она могла бы снять другую квартиру и найти другую работу, начать выплачивать задолженность по кредиту, принимать рекомендованные врачом антидепрессанты и снова вернуться к живописи. Одна картина в неделю в течение года — и она будет готова позвонить в галерею «Голубой осел». Могла бы принести извинения менеджерам Николаса Кейджа за причиненное беспокойство и пообещать, что больше никогда не станет ему докучать. Но в глубине души она знала: у нее не хватит сил.

— Спасибо, мама, спасибо. Но это все в прошлом.

— Глупости. Ты только начинаешь жить.

— Мам, два года работы пошли прахом. Целых два года жизни.

— И что? Ты не можешь сдаваться из-за потери нескольких картин. Тем более сейчас, когда на твои работы обратили внимание.

— Я знаю, мам. В последние дни я много думала об этом. Пора двигаться дальше. Пожар был знаком.

— Опять ты со своими предзнаменованиями! А если Николас Кейдж возьмет и ответит тебе?

— Послушай, мам, ты должна пообещать мне кое-что.

— Все что угодно, милая.

— Обещай, что никто не узнает, куда я уезжаю. Ни мой банк, ни хозяин квартиры, ни галерея «Голубой осел», ни Клэр Фицджеральд, ни даже Пенни Стэнли, ни сам Николас Кейдж. Наверное, я была не в своем уме, когда отправила ему эту картину. Я больше никогда не стану ему писать. Я никакая не поклонница его таланта, мам. Я чокнутая. Вот кто я такая. Охотница за знаменитостями, которые смеются над такими, как я. Мы жалкие создания. Зачем такому, как он, связываться с такой убогой неудачницей, как я? Мне еще чертовски повезло, что все обошлось без последствий.

— Не говори так. Какой вред от нескольких писем поклонницы?

— Ты не понимаешь, мам. Знаменитости не пишут своим фанатам. Да почем он знает, может, я прячусь в его мусорном баке с хлебным ножом за пазухой? Пожар меня просто убил, но в каком-то смысле это мой шанс начать все заново. Знаешь, я, может быть, даже брошу пить. Боюсь, я слетаю с тормозов, когда пью.

— Ты уверена, что хочешь устроиться на эту работу, детка? Мне кажется, она тебе совершенно не подходит.

— Да, уверена. Я напишу тебе, а с папой и сестрами свяжусь, как только приду в себя. И я выплачу все долги, когда встану на ноги. Но ты единственный человек, который знает, куда я еду, и я хочу, чтобы ты пообещала никому не говорить, где я. Что бы ни случилось. Обещай мне.

— Обещаю. А теперь тебе нужно немножко поспать. Ты падаешь с ног. Пошли, я положила тебе в постель грелочку.

Бренда надела пижаму и улеглась под одеяло в своей старой комнате. Она долго не могла уснуть. Чтобы убить время, она стала писать стихотворение. На сей раз на голубой бумаге. С красной было покончено.

СТИХОТВОРЕНИЕ ДЛЯ БРЕНДЫ

Белфаст, навеки прощай!

Сегодня последний день.

Я отправляюсь в путь

И здесь оставляю лишь тень.

Квартира моя, прощай!

Вы слышали, что стряслось?

Ее сожгла я дотла.

(Пожарных не счесть собралось.)

Мечта, прости и прощай!

Ван Гогом уже мне не быть.

Душа умерла в огне,

И что мне осталось — забыть.

Мой дар, мой талант, прощай!

Себя хотела дарить,

Но сил уже больше нет.

Теперь я хочу просто жить.

Прощайте, счета, долги,

Врач из психушки, прощай,

И музыка, и мечты,

Джин с тоником, травка, гудбай!

Прощайте, флажки, огни,

Яркие пятна цвета,

Костер, зажженный в ночи.

Не гаснущий до рассвета.