Фиалки в марте - Сара Джио

— Я заезжала к нему, но его нет дома.

Би посерьезнела.

— Это из-за Эллиота.

От того, как тетя произнесла его имя, у меня по рукам побежали мурашки.

— Он заболел. Недавно звонил Джек. Хотел, чтобы я знала… — Голос тети дрогнул, выдавая так долго сдерживаемые чувства. — Он сказал, что Эллиот… в плохом состоянии. При смерти.

Я ахнула.

— Джек поехал в больницу. Вообще-то он торопился на паром. Если ты выедешь прямо сейчас, то, наверное, догонишь.

— Даже не знаю. — Я уставилась на свои ноги. — Думаешь, он будет рад меня видеть?

Би кивнула.

— Поезжай к нему. Она бы хотела, чтобы ты поехала.

Конечно, Би имела в виду Эстер, и только благодаря ее словам я оказалась той ночью на паромном терминале. Тетины слова навсегда поменяли курс моей жизни. Она искупила ими все свои ошибки. Мы обе знали: если бы Эстер была с нами, она бы одобрительно кивнула.

— Я возьму твою машину? — спросила я.

Би бросила мне ключи.

— Поторопись.

У меня участился пульс. Я вспомнила их с Эллиотом историю.

— А как же ты? Разве тебе не хочется его увидеть?

Судя по ее виду, она чуть было не согласилась, но потом покачала головой.

— Мне нет там места.

Глаза Би наполнились слезами.

— Ты по-прежнему его любишь, да?

— Глупости! — сказала она, смахивая слезу.

— Да, кстати, что было в пакете, который передал Эллиот?

Тетя улыбнулась.

— Альбом с фотографиями, тот самый, что он подарил мне, когда вернулся с войны. После того что случилось с твоей бабушкой, я отослала альбом Эллиоту. Он хранил его все эти годы.

Я сжала ее ладонь и схватила свою сумочку.

— Давай, езжай к своему Джеку, — велела тетя.

Я гнала тетин «фольксваген» с такой скоростью, словно от этого зависела моя жизнь. Не думала ни о полиции, ни об авариях. На счету была каждая минута, каждая секунда. Я давила на педаль газа, пока не домчалась до паромной пристани, и когда уже заезжала на парковку, раздался гудок — паром отчаливал. Я выбежала на причал к сходням, решив, что, наверное, придется прыгать, однако судно было уже далеко. Я опоздала. Опоздала к Джеку. Конечно, разве могло быть иначе? Последние годы вся моя жизнь состоит из опозданий и упущенных возможностей.

Я добрела до площадки, где люди обычно ждут из Сиэтла своих друзей и родственников. Отсюда хорошо было видно паром, и я прищурилась, пытаясь разглядеть Джека. Увы, безуспешно.

Сзади послышались шаги. Кто-то бежал к причалу. Я обернулась и увидела Джека, который с встревоженным видом спешил к сходням. Вернее, у него был встревоженный вид, пока он не заметил меня.

— Эмили?

— Джек!

До чего же приятно произносить его имя, подумала я. Джек выронил сумку и подбежал ко мне.

— Поверить не могу!

Он откинул с глаз челку и погладил меня по лицу. Пусть говорит сердце, решила я.

— Получила твое сообщение и захотела тебя удивить.

— Да уж, удивила, — улыбнулся Джек.

Похоже, он хотел что-то добавить, но отвлекся на прозвучавший вдали гудок. Очередной паром входил в гавань, опережая график.

— Я была у тебя дома, — сказала я, вглядываясь в его глаза в поисках ответа.

Джек взял меня за руку, и от его прикосновения по моему телу разлилось тепло.

— Би сказала, что твой дедушка болен. Мне так жаль! Едешь к нему?

— Решил, что останусь с ним на ночь, чтобы он не был один. Утром у него операция.

— Он поправится?

— Мы не знаем. За последние пять лет он перенес два коронарных шунтирования, и врачи говорят, что если эта операция не поможет…

Знает ли Эстер, что сердце ее любимого разрывается на части в буквальном смысле?

— Ты должен ехать. Увидимся завтра, после операции, — сказала я, глядя, как судно высаживает одних пассажиров и готовится принять других. — Поезжай на этом пароме. А я тебя подожду.

Джек покачал головой.

— Оставить такую красивую девушку одну? Дед бы не одобрил. Поедешь со мной?

Я положила голову ему на грудь, как тогда в доме у Би.

— Ладно.

— Я мечтал об этом все утро того дня, когда встретил тебя у Генри.

— О чем?

— Что мы с тобой будем вместе.

Меня охватило незнакомое ранее чувство. Я чувствовала, что меня не просто любят, а боготворят.

Джек достал что-то из кармана, потом взял меня за руку и откашлялся.

— Эмили, вот, возьми. Это тебе.

Он держал маленькую черную коробочку, и я сразу вспомнила коробочку, которую ему отдал Эллиот на похоронах Эвелин. Что там внутри? Дрожащими пальцами я подняла крышку, и в свете фонарей блеснуло кольцо.

— Мой дедушка отдал мне кольцо, которое много лет назад подарил любимой. Я хочу, чтобы оно стало твоим.

Я ахнула. Кольцо с крупным грушевидным бриллиантом между двух рубинов! Я сразу поняла — передо мной обручальное кольцо Эстер. Подчиняясь внутреннему порыву, я надела его на палец.

— Ты знаешь эту историю, да? — спросил Джек.

Я кивнула.

— Откуда?

— Кое-что искала, — туманно ответила я.

— Я тоже. Пытался найти Эстер, ради деда. Хотел, чтобы они напоследок встретились. — Он пнул камешек, что лежал на дорожке. — Но уже поздно.

— С чего ты взял?

Джек обеспокоенно посмотрел на меня.

— Думаю, что она умерла.

У меня сжалось сердце.

— Откуда ты знаешь?

Он потер глаза — наверное, устал, а может, расстроился.

— Ее сиделка сказала. Она ухаживала за Эстер последние пятнадцать лет, а та постепенно слабела. Ты видела меня в городе с этой женщиной, и она же взяла трубку у меня дома.

— Странно. Где ты ее нашел?

— Это она меня нашла. Выполнила предсмертное желание Эстер — найти моего деда.

— Значит, Эстер умерла, — вздохнула я.

— Да, — кивнул Джек.

Я покачала головой.

— Нет! Не может быть!

Мое сердце отказывалось верить, что история любви закончилась таким образом.

— Как, говоришь, звали ту женщину?

— Лана.

— Это все объясняет, — понимающе улыбнулась я.

— Что? — Джек, похоже, растерялся.