Позвони в мою дверь - Наталья Нестерова

Каждая кочка и рытвина отзывались взрывом боли.

Потом взрывы слились в одно бесконечное непереносимое страдание.

Петров заставлял себя вспомнить о подвиге летчика Мересьева, который с ранеными ногами ползком добирался до своих. «Шишку съел — пополз, шишку съел — пополз», — задавал себе ритм Петров.

Затем он стал думать о китайских девушках. В прошлые века им, пятилетним, широкими мокрыми бинтами перевязывали ноги: вокруг пятки, через подъем и под стопой, подогнув четыре пальца и оставив большой свободным. Высохнув, повязки сжимались, боль была ужасной. Повязки снимали только раз в неделю, чтобы помыть ноги, и тут же накладывали новые. Проходили месяцы, годы, пятка приближалась к большому пальцу, подъем выгибался дугой. Четыре пальца отмирали, их удаляли. Девочки только к двенадцати годам могли, косолапя, ходить, а боль проходила лишь в старости. Женщины шли на чудовищные страдания ради извращенного представления о красоте, ради маленькой уродливой стопы. За каждую пару перевязанных ног они платили озерами слез.

Маленькие китайские девочки терпели во имя красоты, а он, Петров, не вытерпит ради жизни?

Спустя некоторое время он уже не думал ни о герое-летчике, ни о китаянках — боль отключила сознание. Очередной раз споткнулся, упал и понял, что никакие силы не заставят его вновь подняться.

Только если отрежут чертову ногу.

Тренер дал Петрову отдохнуть, потом, матерясь и кряхтя, взвалил его на спину. Чемодан Тренер не бросил — так и брел почти километр до грунтовой дороги, где собирался поймать попутку.

Попуткой оказался старенький мотоцикл с коляской. Последними мыслями Петрова было: «Запомнить номер мотоцикла». Зачем это нужно, он уже не соображал: заталкивая его в коляску. Тренер с силой согнул больное колено, и Петров отключился.

Они ехали по ухабистой дороге. Тренер придерживал Петрова, который болтался ватной куклой. Чемодан привязали к багажнику за вторым сиденьем.

— Что случилось-то? — перекрикивая шум мотора и слегка повернув голову, спросил мотоциклист.

— На рыбалке были, — так же громко ответил Тренер. — На друга дерево упало, ушибло ногу.

— В такой одежде и с чемоданом на рыбалке?

— Городские, неопытные.

— К больнице подвезти?

— Нет, туда, где у вас нотариус.

Диалог прекратился, потому что дорога требовала внимания, но как только въехали в городок, водитель затормозил и оглянулся.

— Ему же к врачу надо! — кивнул он на Петрова.

— Нет! — жестко сказал Тренер. — К нотариусу!

Мой друг хочет сделать распоряжения. Скажи! — Он грубо дернул Петрова за плечо.

— Сделка пакетом, — ответил Петров.

— Я заплачу тебе. Триста рублей, — пообещал Тренер водителю. — Будь ласка, доставь нас к нотариусу, а к врачам мы успеем.

— Как скажете.

* * *

Петров медленно приходил в себя. Он сидел на лавочке в чахлом скверике. Тренер тормошил его, нервничал, поливал руганью.

— Мне очень больно, — простонал Петров.

— Водки, коньяка? — предложил Тренер.

— Воды.

— Сиди здесь, доходяга. Я куплю воды. Смотри, чтобы чемодан не свистнули.

Он ушел. Петров постарался сесть удобнее, и в ноге взорвался новый приступ боли. Волна докатилась до головы, и в мозгах немного прояснилось.

Через полчаса, освежившись, — выпив воды и умывшись, — Петров смог, закинув руку на плечи Тренера, доковылять до входа в нотариальную контору. Еще через час он сидел на той же скамейке и смотрел в спину удаляющегося пружинистой спортивной походкой Тренера.

Нотариус, пожилая женщина, пропитанная канцелярским равнодушием, не выказала интереса к тому, что избитый, искалеченный мужчина выдает доверенность и двенадцать нотариальных копий сомнительной бандитской личности. Клиенты были не местными, обязанность нотариуса не правомочность сделки проверять, а подписи заверять. Документы клиентов в порядке. Она ничем не рисковала, шлепала печати и подсчитывала пошлины — они покрывали выручку за день. Можно закрыть контору после обеда и пойти домой, посолить огурчики. Захотелось малосольных. К вечеру, когда начнется сериал, огурчики будут, как она любит — чуть прихваченные рассолом.

Тренер не забыл о довеске к сделке.

— Ты мне часы хотел подарить, — напомнил он Петрову.

Больше всего Петров хотел бы подарить бандиту его собственную бандитскую голову.

Петров достал часы из кармана, протянул и попросил:

— Не будь сволочью, оставь мне немного денег.

Только что он подарил состояние, а теперь клянчил на хлеб.

Тренер отщипнул из бумажника Петрова несколько купюр, бросил ему на колени, напомнил:

— На полгода ты труп. Помнишь?

— Да. Не волнуйся.

— Это ты волнуйся о детках-конфетках. Чао-какао!

Подхватив чемодан Петрова, Тренер удалился.

Пружинистой спортивной походкой.

* * *

Зина редко виделась с дядей Левой, они перезванивались на праздники, но Лев Маркович был для нее близким и родным человеком, островком привязанности к старшему поколению.

Дядя Лева попросил устроить на работу его внука — парень заканчивал факультет вычислительной математики и информатики одного из московских вузов. Зина с радостью согласилась составить протекцию.

Она связалась с главным менеджером по кадрам «Класса», которого хорошо знала, объяснила ситуацию. Он вежливо предложил пройти всю цепочку отбора, который ежегодно организовывали для выпускников вузов и тех специалистов, чьи резюме компанию устраивали. Это означало пять этапов тестирования и собеседование на английском.

«Класс» желал брать только лучших из лучших.

Прошедшие через мелкое сито становились стажерами с приличной зарплатой и должны были в течение трех лет по шесть месяцев работать в разных подразделениях, получая каждые полгода квалификационные оценки, сумма которых определяла их зарплату и дальнейший статус.

Для того чтобы стать в очередь претендентов, записаться на тестирование, Зининой помощи не требовалось. Как и не было гарантии, что талантливого парня не забракуют. Зина позвонила Потапычу. Старый друг Петрова отправил ее к кадровику, с которым Зина уже общалась, и быстро перевел разговор на детей.

Зину охватила паника: она не может помочь дяде Леве! Он в это никогда не поверит, решит, что она неблагодарная зазнайка. Неужели объяснять всем и каждому, что теперь она не жена Петрова, которому устроить парня как пальцами щелкнуть, а просто Петрова Зина? Брошенная обворованная жена, удел которой смиренно просить, ждать милости от людей, несправедливо обиженных ее мужем.