Запретное желание - Джилл Шелвис

Доверяет ли она ему? Эмма смотрела на Стоуна.

«Черт возьми, нет! – звучал в голове голос матери. – Не доверяй ни одному мужчине с привлекательной внешностью, озорным взглядом и улыбкой, обещающей многочисленные непристойности. Отвечай отказом и уноси ноги, дорогая».

Эмма всегда прислушивалась к мнению матери. Всегда.

Но она так же прислушивалась к своему внутреннему голосу, и так случилось, что он оказался громче. Он говорил, что ее мать хоть и действовала из любви, но не всегда была права. А еще он говорил, что Эмма сама должна решить, что для нее правильно.

Но еще чаще он повторял, что ее история со Стоуном еще не закончилась.

– Эмма?

– Да. Я не доверяю себе. Но так уж случилось, что тебе я доверяю.

Стоун с улыбкой взял ее за руку и вывел на улицу.

– Тебе следует знать, что я бываю сварливой, – предупредила Эмма.

– Я в ужасе.

– И легко раздражаюсь.

– В еще большем ужасе.

Эмма рассмеялась.

– И я считаю наши с тобой отношения не слишком хорошей идеей, не говоря уж о том, чтобы оказаться обнаженными в одной постели.

Стоун изучающе посмотрел на Эмму.

– Про постель сказала ты. И продолжаешь про нее упоминать. – Его лицо осветила неспешная, убивающая наповал улыбка. – Ты будешь по мне скучать.

– Думаешь?

– О да.

Стоун прав. Она действительно будет по нему скучать. Так сильно, что даже мысль об этом причиняла боль. Поэтому Эмма изо всех сил старалась не думать об этом.

– Ты привез мне обещанные инструкции?

– Работал над ними всю вторую половину дня, – ответил Стоун и жестом пригласил Эмму сесть в джип.

– Это машина Ти Джея?

– Да. Он взял мой грузовик.

Верх автомобиля был опущен, но вечер выдался довольно теплым. Эмма опустилась на сиденье и подставила лицо навстречу легкому ветерку.

– Так где мои инструкции?

– Будут.

Стоун продолжал ехать вперед. И только когда они оказались за пределами города, на шоссе, петляющем между двумя высокими горами, он подал ей свернутый листок бумаги.

Эмма развернула и увидела одну-единственную строку: «Закрой глаза».

– Это объяснений не требует, – произнес Стоун, когда Эмма вопросительно посмотрела на него.

Что ж, ладно. Она закрыла глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Стоун.

– Глупо.

– Это потому, что не любишь следовать указаниям. Любишь их давать.

– Что еще ты чувствуешь?

– Головокружение. Дорога извилистая.

– Если тебя тошнит, не стесняйся. Это машина Ти Джея.

Эмма рассмеялась и услышала улыбку в голосе Стоуна, когда он заговорил:

– Что еще, Эмма?

– Ну…

Иногда после рабочего дня в отделении «Скорой помощи» она закрывала глаза и просто вдыхала воздух и прислушивалась к окружающим звукам. Вбирала в себя шорох резиновых подошв, писк приборов, запах лекарств. Это всегда погружало ее в нирвану.

Здесь все было точно так же. Эмма ощущала на своей коже тепло предзакатных солнечных лучей, слышала свист ветра, крики птиц, шум мотора. Она вдыхала запах свежей земли и хвои.

– Воздух здесь всегда напоминает мне о Рождестве.

– Да, по этому я скучаю больше всего, когда уезжаю отсюда, и это первое, что замечаю, когда возвращаюсь обратно, – произнес Стоун, сворачивая на грязную дорогу и переключаясь на полный привод.

Эмма не была даже уверена, смогла бы пройти здесь пешком.

Она открыла глаза. Джип раскачивался из стороны в сторону, а на повороте и вовсе – она готова была поклясться – два колеса приподнялись в воздух. Эмма ожидала совсем не этого. Она, конечно, видела фотографии в журналах и телевизионные передачи о гонках по пересеченной местности, но реальность оказалась…

Гораздо красочнее.

Джип был универсальным средством передвижения и с легкостью преодолевал препятствия. А может, дело было в Стоуне. Он управлял автомобилем так, словно родился за рулем. Эмма наблюдала за его большими сильными руками, одна лежала на руле, а вторая на рычаге переключения скоростей. И никаких побелевших от усилий пальцев, как у нее. Стоун вел машину спокойно, собранно и уверенно.

Он полностью контролировал ситуацию на дороге, как она у себя в отделении «Скорой помощи». И все же, в отличие от нее на работе, он был расслаблен. И нетороплив.

Эмма очень хотела научиться быть такой же.

– Что дальше?

Стоун подал ей еще один листок бумаги. Эмма развернула: «Будь терпеливой».

Ха!

– Если бы я знала, как это сделать, – произнесла она, – мы бы сейчас никуда не ехали.

– Правда?

Эмма поймала на себе взгляд Стоуна, такой ясный и прямой, что его трудно было выдержать. Он позволил Эмме увидеть свое обожание, свою необходимость в ней, и она судорожно сглотнула.

– Я хотела сказать, что меня не было бы в Вишфуле. Я бы наняла какого-нибудь врача, вместо того чтобы ехать сюда самой.

– Ты бы так сделала? Правда?

Эмма вздохнула.

– Нет.

Стоун улыбнулся и протянул ей руку.

– Привет.

– Привет?

– Привет настоящей Эмме. А сейчас перестань думать и оглядись вокруг.

Эмме не хотелось этого делать, так как она знала, что уязвима перед Стоуном, и все же сделала как он просил и огляделась. Они были окружены лесами. Простирающимися на многие мили густыми лесами, и Эмма не видела ничего, кроме сосен, кустов толокнянки и…

И внезапно за следующим поворотом все это разом пропало и джип оказался на краю обрыва. Глубокого-преглубокого обрыва.

Зрелище оказалось ошеломляющим. От него замирало сердце и захватывало дух. Еще никогда в жизни Эмма не видела ничего подобного.

– Это тропа Обрыв Тахо, – тихо пояснил Стоун, глуша мотор, чтобы воздух был наполнен лишь щебетом птиц, жужжанием невидимых насекомых и легким шорохом ветра.

Он спрыгнул на землю, и Эмма последовала за ним, подойдя к самому краю обрыва, где на сотни футов внизу простиралась бесконечная гладь озера Тахо.