Медовый месяц - Сьюзен Элизабет Филлипс

— Ничего такого на уме у меня нет — ничего похожего на то, о чем ты думаешь, поэтому держи свои мозги подальше от помойных ям.

Ванда ущипнула его, стараясь причинить боль:

— Тебе не одурачить меня, Рэнди! Можешь обманывать кого-нибудь другого, но не меня. Я же видела, какими глазами ты смотрел на нее, думая, что никто за вами не наблюдает. И вот что я тебе скажу, мистер! Меня просто выворачивает от вашего вида! Тут все воркуют, как она хороша, как мило, что ты ведешь себя по отношению к ней как настоящий отец. Но в действительности все это совершенно не так!

— А вот тут-то ты не права, — насмешливо улыбнулся он. — Именно так все у нас и обстоит. Я, если хочешь знать, воспитываю эту девочку.

— Дерьмо, — прошипела она с ледяной улыбкой. — От такого кощунства у меня мурашки по спине бегают!

Все, с него достаточно! Дэш заметил Эдварда, приближавшегося под руку с невестой, и загородил им путь:

— Вечер скоро заканчивается, Эдвард, а у меня еще не было возможности потанцевать с моей только что обретенной невесткой.

Ванда посмотрела на него сурово, но вокруг было слишком много людей, чтобы сказать какую-нибудь колкость. Женщины поменялись ролями. Молодая жена Джоша, Синтия, была хорошенькая, живая блондиночка с голубыми глазами и большими зубами. Когда он привлек ее к себе, опять услышал запах нового модного лака для волос.

— Джош уже рассказывал вам о своей новой работе, папа Куган? — спросила она, едва они сделали несколько шагов. Дэша передернуло от такого обращения.

— Да. Он упоминал о ней. — Сеточка на ее прическе довольно опасно покалывала его около глаз, и он отвел голову назад. Дэш подумал, что весь этот вечер находится в плену женщин, набитых булавками и острыми лезвиями. А мимо проносилась Хани, искрясь весельем, смеясь и танцуя.

«Забудь о ней, — шептала сирена. — Позволь утешить тебя. Я спокойна и мягка, а потом исчезну без следа».

— …«Фэган Кэн» — солидная компания, но вы же знаете Джоша. Иногда его нужно слегка подталкивать, поэтому, когда он шел на собеседование перед приемом на работу, я сказала ему: «Так вот, Джош, когда войдешь туда, посмотри этим людям прямо в глаза и дай им понять, что можешь сразу взять быка за рога». — Она подмигнула. — И компания дает ему угловой офис!

— Да, я уже слышал.

— Офис, — она понизила голос до доверительного шепота, — с двумя окнами!

А танец никак не кончался. Она все щебетала и щебетала: об угловых офисах, узорах на фарфоре и уроках тенниса. Но в конце концов музыка все же кончилась, и она заторопилась к молодому мужу. Джош бросился к ней, искренним взглядом уверяя, что за время своего отсутствия не совершил ничего предосудительного.

«Поздравляю, сынок, — печально подумал Дэш. — Ты в конце концов женился на своей матери!»

Ему просто необходимо было выпить.

Мимо проходила одна из подружек-свидетельниц Синтии, и он тут же ее подхватил. Девушка хихикнула в ответ на предложенную честь потанцевать с легендарным Дэшем Куганом, но он не обратил на это внимания — голос сирены становился все настойчивее и настойчивее, и Дэшу показалось, что все его годы трезвой жизни полетели коту под хвост.

«Приди ко мне, милый! Я — та самая женщина, что нужнее всего. Буду мурлыкать и ворковать и заставлю тебя забыть о Хани!»

Хани пронеслась мимо, бросив на него сердитый взгляд. Вокруг раздавался хриплый пьяный смех, и стук кубиков льда все громче отдавался в голове, перейдя в конце концов в непрерывный барабанный бой.

Как ни ненавидел Дэш танцы, он все переходил от одной подружки невесты к другой, боясь, что, если остановится, его опять призовет сирена. Вечер выдыхался, и невеста с женихом покинули гостей. Вскоре начали разъезжаться и гости. Обольстительный запах спиртного заполнил все легкие — аромат вин, шотландского и простого виски перебивал все запахи еды и цветов.

«Ну выпей хоть рюмку, — шептала сирена. — Одна рюмка — это не страшно!»

Когда оркестр закончил последний танец, голос сирены стал настолько громким, что ему захотелось зажать уши руками. Он знал, что, если останется в танцевальном зале, погибнет окончательно.

— У нас так и не было возможности поговорить, папа. Пойдем-ка поговорим!

Мередит появилась словно из-под земли, и Дэш вздрогнул от неожиданности. Язык поворачивался с трудом, и он испугался, что она заметит, как он вспотел.

— Мы… мы же не танцевали, Мери. Вечер уже заканчивается, а я еще не потанцевал с моей самой лучшей девочкой!

Мередит посмотрела на него с удивлением:

— Оркестр складывает инструменты. Кроме того, я уже говорила тебе, папа, что не придаю большого значения танцам.

— Ах да, забыл.

Ему ничего не оставалось, как последовать за ней к одному из пустых столов в глубине танцевального зала. На льняных скатертях всюду стояли оставленные рюмки и бокалы с остатками янтарного напитка. Они двоились и троились у него в глазах, пока не начало казаться, что перед ним марширует целый батальон вражеских солдат.

Сев рядом, дочь поправила юбку, чтобы прикрыть колени.

— Ночуй у нас сегодня, папа. Можешь расположиться в моей комнате. Ну, пожалуйста. Мы уже вряд ли когда-нибудь сможем повидаться.

Дэш кончиками пальцев погладил бокал с последним драгоценным глотком на дне.

— Я… я не думаю, что это хорошая мысль. Твоя мама и я не очень ладим, когда бываем вместе.

— Я буду держать ее подальше от тебя. Обещаю.

— Не в этот раз.

«Возьми меня, братец! Только один маленький глоток, и ты сможешь совсем забыть о ней!»

Голос дочери стал требовательнее:

— Дело в Хани, не так ли? Ты столько времени провел с нею и не хочешь уделить мне хоть немного внимания! Ты думаешь, она совершенство? Того же поля ягода! Она и разговаривает, как ты. Она даже пьет, как ты! Очень жаль, что не она твоя дочь, а я.

Бокал обжигал пальцы.

— Не глупи. Это не имеет никакого отношения к Хани.

— Тогда побудь со мною завтра утром!

Весь мир сошелся клином на мерцающей жидкости в стоявшем перед ним бокале, и мучительная потребность в этой жидкости разламывала изнутри череп.

— Мне бы хотелось побыть с тобой, Мери. Но я не хочу провести это время в молитве.

Она заговорила срывающимся голосом:

— Нужно принять Бога, папочка, если хочешь получить вечную жизнь. Я все время молюсь за тебя, так за тебя беспокоюсь! Не хочу, чтобы ты закончил жизнь в аду.

— Ад — понятие относительное, — сурово ответил он

Вот и попался!

Рука Дэша сомкнулась вокруг бокала. И он оказался в ладони, как миллион старых воспоминаний в голове. Сирена вновь принялась за старое; у него на лбу выступил пот. Не в силах остановиться, он поднял голову, готовый поднести бокал к губам, но, не донеся до рта, замер, увидав в другом конце почти пустого зала Хани.