Виолончелист - Юлия Монакова

— Твоя потрясающая самонадеянность и уверенность, что все обязаны плясать под твою дудку, умиляют до слёз. Вот прям после твоих слов нарочно захотелось явиться на ваше торжество и громче всех орать “горько”. Ладно, не нервничай, — заметив, как напряглась Лера, усмехнулся Макс. — Во-первых, я и сам не хочу в этом участвовать, а во-вторых, у меня в марте действительно тур по Италии…

Лера выдохнула, явно расслабившись.

— Спасибо. Ты извини меня за… чёрный список. Я тогда была очень обижена и всё для себя решила. Вновь поддаться слабости и впустить тебя в свою жизнь на тот момент означало только одно — погибнуть.

— Зачем ты только вообще меня впускала, — с досадой и горечью сказал Макс, и это был даже не вопрос, а крик души. — Сначала после выпускного… затем в Индии… Зачем, если никогда даже в мыслях не связывала со мной своё будущее?!

— Ты прав, — неохотно признала Лера, — у меня всегда были чёткие планы на жизнь, в которые ты никак не вписывался. Прости, Макс. Для меня ты был слабостью. Моей любимой, отчаянной слабостью, болезненной зависимостью… но я отчётливо понимала, что если отдамся чувствам — пущу всю свою жизнь под откос. Да и твою тоже. Мне некогда было тебя любить, пойми! Надо было пробиваться…

— Пробиваться, пробиваться, пробиваться… — с досадой и раздражением передразнил её Макс. — Это для тебя самое главное?

— Ты просто не представляешь, каково это — жить с комплексом “дочери технички”. Тем более, когда мама, как назло, работает в той же школе, где ты учишься. Эти постоянные насмешки одноклассников… злые шуточки… издёвки… Да что я тебе рассказываю, ты ведь и сам поначалу принимал во всём этом участие. Или забыл уже?

Макс промолчал, возразить ему было нечего.

— Вот это вечное чувство унижения из-за того, что ты беднее других. Что не можешь позволить себе даже какой-нибудь паршивый “сникерс”, а одеваешься не в фирменные шмотки, а в платья и костюмы, собственноручно перешитые из старых маминых… Может, выглядели они и неплохо, но я-то знала, какой жалкой неудачницей казалась своим сверстницам! Да девчонки из нашего класса меня ни в грош не ставили. То приглашение работать в модельном агентстве… оно реально стало подарком судьбы. Кстати, Макс, знаешь, что я купила на свой первый гонорар? Сказать, или вдруг сам догадаешься?.. — она прищурилась.

Макс растерянно пожал плечами.

— Я не знаю.

— Барби! — выдохнула Лера и, заметив, как округляются его глаза, с удовлетворением рассмеялась. — Да-да, куклу Барби, несмотря на то, что к тому моменту я была уже вполне взрослой девчонкой, девушкой, которой шёл шестнадцатый год. Но мне просто захотелось, Макс… захотелось иметь то, чего у меня никогда не было в детстве. Пусть и слишком поздно.

Максом овладело мучительное желание обнять её, прижать к груди, погладить по голове… Глупая, несчастная, обиженная на весь свет, недополучившая в детстве многого, безжалостная, но такая отчаянно родная и любимая китаёза!..

Но он, конечно же, не посмел этого сделать.

— В общем, я поклялась, что, когда вырасту, не позволю себе прожить жизнь, подобную жизни моей матери. Я не собиралась быть такой, как она! — заключила Лера. — Мне нужно было выбраться из своего болота любой ценой…

— Ты прямо как Скарлетт О`Хара, — вздохнул Макс. — Бог мне свидетель, я скорее украду или убью, но не буду голодать…*

Лера удивлённо посмотрела на него.

— Честно — впервые вижу парня, который читал “Унесённых ветром”.

Макс даже смутился немного.

— Дворжецкая всегда говорила, что ты напоминаешь ей Вивьен Ли в роли Скарлетт. В конце концов, мне и самому стало интересно, что там за героиня такая… Я посмотрел фильм, а потом прочёл книгу.

— Ну и как? — Лера вскинула брови, улыбаясь насмешливо и одновременно печально. — Напоминаю?

— Если лишь отчасти, — выдохнул он. — Вообще-то таких, как ты… таких больше нет.

Улыбка сползла с Лериного лица. Пряча глаза, она начала поспешно прощаться.

— Подожди! — Макс задержал её возле самой двери. — У меня для тебя кое-что есть… Можешь считать это подарком ко дню влюблённых… хотя я всего лишь возвращаю тебе — твоё же.

Лера смотрела на него со смешанным выражением страха и ожидания. Макс протянул руку, разжал Лерину судорожно стиснутую ладонь и вложил туда кулон — маленькую золотую виолончель на цепочке, которую так и носил всё это время с собой.

Это было их первое — за два года — прикосновение друг к другу. Максу показалось, что его прошил электрический разряд. Он поспешно отдёрнул руку. Лера ошарашенно разглядывала кулон в своей ладони, словно не верила собственным глазам. Наконец, подняла голову и встретилась взглядом с Максом.

— Может быть, хочешь оставить себе на память? — спросила она тихо.

Макс медленно покачал головой.

— К чему мне такая память? Нас с тобой больше ничего не связывает.

— Да, — Лера внимательно смотрела ему в глаза своими кошачьими глазами. Сейчас они были зелёными, как крыжовник. — Ты прав. Ничего больше не связывает…

— Можешь подарить Андрюхе, — неудачно пошутил Макс. — Этакой… улучшенной версии меня. Моей идеальной замене.

Лера зажмурилась и отчаянно замотала головой.

— Он… не замена, — выговорила она с трудом. — Таких, как ты, тоже больше нет.

Сжала пальцы, скрывая кулон в своём кулачке, развернулась и быстро вышла за дверь.

___________________________

*Полностью эта знаменитая цитата из романа Маргарет Митчелл “Унесённые ветром” звучит так: “Бог мне свидетель, Бог свидетель, я не дам янки меня сломить. Я пройду через всё, а когда это кончится, я никогда, никогда больше не буду голодать. Ни я, ни мои близкие. Бог мне свидетель, я скорее украду или убью, но не буду голодать”.

В Питер Макс решил ехать поездом. Его совершенно не прельщали и так утомившие за последние месяцы суета аэропортов, возня с багажом и виолончелью, соблюдение дурацких формальностей типа “пристегните ремни, откройте шторку иллюминатора и оставайтесь на своих местах”… Да и из отеля было ближе и удобнее добираться до Ленинградского вокзала, чем в аэропорт.

Купив билет в СВ, Макс мечтал лишь об одном: что окажется в купе совершенно один, без всяких назойливых попутчиков. Не до задушевных ему сейчас разговоров под стук колёс да чаёк с лимончиком…

Нужно было занять чем-нибудь оставшиеся несколько часов, поскольку Красная Стрела отправлялась в полночь. Макс подумывал о том, чтобы зайти скоротать время в какую-нибудь кофейню или пусть даже ресторан, но, как назло, всюду нынче вечером был аншлаг в связи с Валентиновым днём. Меньше всего на свете Макс хотел оказаться в помещении, полном нежно держащихся за руки влюблённых парочек в окружении красных сердечек, шариков и букетов. Его бесила вся эта сладкая милота — до зубовного скрежета, до тошноты, хотя он и догадывался, что истинная причина его нервной трясучки и раздражения была вовсе не в этом.