Квартирный вопрос - Екатерина Риз

— А-а… А ты вчера домой поехала? Сонька тебе звонила, а тебя не было, кажется.

— Знаешь, я, пожалуй, пойду уже. Хорошо поговорили, пока.

— Женя!

— Ну что? — заныла я, предчувствуя нежелательные вопросы.

— Ты помирилась с Калининым?

— Нет.

— Я тебя серьёзно спрашиваю.

— А я тебе серьёзно отвечаю. Нет.

— Это, конечно, не моё дело, но я тебя с ним в Москву не отпущу, так и знай.

— Я с ним и не поеду, не волнуйся. Пока. Мартынову привет.

Выключив телефон, я сложила руки на груди и снова на картину посмотрела.

— Очень интересно… Владелец заводов, газет, пароходов… Мистер Твистер, — продолжала я, всё больше раздражаясь, — миллионер. Врун несчастный!

К вечеру я немного успокоилась. Поработала, потом полазила в сети, выискивая информацию про ольгинский металлообрабатывающий завод: прочитала про банкротство в 2002, про митинги рабочих у закрытых ворот, которые закончились ничем, про две попытки завод перепродать новым владельцам, но всё это было давно. В местных газетах больше ничего толкового обнаружить не удалось, кроме небольшой статьи двухлетней давности, в которой автор сетовал на глобальное невезение жителей Ольгинска. Вроде бы завод снова собирались перекупить, на этот раз москвичи, но всё снова сорвалось. Ни названия компании, никаких имён в статье не было. Я в расстройстве почесала кончик носа и компьютер выключила.

— Чем занимаешься? — поинтересовался Димка, явившись под вечер. Я его приходу не обрадовалась, к этому времени я уже начала нервничать из-за того, что Мартынов так больше и не позвонил. По моим соображениям, он должен был весь день обрывать мне телефон, но Глеб хранил таинственное молчание. Обед он провёл с дядей, а вот после мог бы и проявить себя, хоть как-то. Но ничего. И это злило и даже несколько обескураживало. Затаился, что ли?

Я плечами пожала.

— Ничем.

— Скучаешь?

— Да не то чтобы…

— Лучше бы ты работала, вместо того, чтобы заниматься ничем.

Димка разделся, прошёл в гостиную и посмотрел на мольберт. На холсте только начало появляться нечто, чему я ещё и названия-то подобрать не могла. Мы вместе постояли, это "нечто" поразглядывали, и когда Димка повернул голову и на меня взглянул, я только руками развела.

— Я думала о другом.

— Интересно, о чём? О чём можно думать, когда сбывается мечта всей твоей жизни?

— Может, о другой своей мечте?

— А о чём ты мечтаешь?

— Да так…

— Странная ты какая-то в последнее время, — покачал Калинин головой. — Ты изменилась, после того случая летом.

— Как ты это здорово подал — тот случай летом!

— А что я должен сказать?

— Да скажи, как есть, Дима.

— А может, я не хочу как есть? Может у меня…

— Язык не поворачивается? — подсказала я.

— Вот именно.

— Ты бы к жене вернулся, — подсказала я ему. — Хватит уже по съёмным квартирам мотаться.

Димка изумлённо посмотрел.

— Ты серьёзно?

— Да. Сын рад будет.

— А ты?

— Всем так будет проще.

— Вообще-то, я ещё надеюсь, что ты опомнишься.

— Это вряд ли.

Он в упор посмотрел на меня.

— Почему?

Мне стало неловко, но я всё равно ответила:

— Потому что я тебя не люблю. Кажется, мы уже говорили об этом.

— Полгода прошло.

— Вот именно. И, пожалуйста, давай не будем снова говорить о выгодах. Я уже всё решила.

— Что? Будешь ждать великой любви?

— Жить буду, а там посмотрим. Как вы провели вчерашний вечер?

Калинин присел на высокий табурет и облокотился на стол.

— Нормально.

— Как тебе Алиса?

Он кинул на меня раздражённый взгляд.

— Вот что ты делаешь сейчас?

— Я просто спросила.

— Я же знаю, что мы могли бы жить вполне счастливо.

— Наверное, могли бы, — согласилась я. — Если бы не произошёл тот случай летом, — с ноткой сарказма добавила я.

— Но это же глупо, согласись.

— Я не знаю.

— А я тебе говорю!..

Я рассмеялась.

— Дима! Ты мой агент, мы вполне счастливо работаем вместе, что ещё нужно?

— Мне нужно.

— Не заставляй меня чувствовать себя виноватой, — попросила я.

— Хорошо, — сдался он. — Тогда о деле?

Я кивнула.

— О деле.

— Я только что от Мартынова…

— Да? — несказанно заинтересовалась я. Димка несколько удивился моей реакции.

— Да, а что? — Я головой помотала и рукой ему махнула, прося продолжать. — Коростылёв добавил ещё пару пунктов в договор, но, как ни странно, всё тебе на пользу. Так что, завтра можешь подписать. Я сегодня ещё разок всё перечитаю, обдумаю, а завтра…

— Замечательно!

Димка смотрел на меня с недоумением.

— Я перестал тебя понимать, — сказал он, наконец.

Я печально улыбнулась. Можно подумать, я себя всегда понимаю.

Мы ещё поговорили о выставке, о картинах, которые уже нужно было отправлять в Москву, Димка что-то растолковывал мне про контракт с галереей Коростылёва, я кивала, а потом замерла, а когда услышала странную возню у входной двери. Такое чувство, что кто-то пытался открыть ключом дверь. Правда, терпел неудачу.

Я попыталась сдержать победную улыбку. Кашлянула и посмотрела на Калинина, который наблюдал за мной, нахмурившись.

— Что?

Я головой покачала.

— Ничего.

И в этот момент раздался звонок в дверь. Сдался, значит…

— Это кто? — спросил Димка.

— Понятия не имею, — пропела я, направляясь в прихожую.

Когда я открыла дверь, Глеб на меня взглянул с укором. А я ему улыбнулась.

— Кто к нам пожаловал! Господин Мартынов. Надеюсь, вы с официальным визитом?

— Не то слово, с каким официальным.

— Ну, проходите тогда. Хотя, вы опаздываете.

— Правда?

— Да.

Я отправилась в гостиную, не дожидаясь, пока Глеб разденется, но он и не подумал этого сделать, прошёл следом за мной, и остановился сразу, как только заметил Калинина за столом. Сунул руки в карманы куртки и усмехнулся. Я же отошла к окну, и руки на груди сложила, выразительно приподняла одну бровь. Только Димка непонимающе крутил головой, потом ему это надоело, и он просто удивлённо на Мартынова уставился.