Влюбись в меня, Воробышек! - Янина Логвин

Что?

– Нет! – рыком отвечает мой папа, отнюдь без симпатии глядя на парня. – Никогда! Рита еще учится, а мы недостаточно хорошо тебя знаем. Она едет домой!

– Я почему-то так и думал.

– Не сомневаюсь!

– Ну, хорошо, – нагло улыбается Воробышек моему отцу. – Раз вы недостаточно хорошо меня знаете, тогда я сам могу переехать к вам. Не вижу проблемы.

Глава 26

Данил, может, и не видит, а вот у папы от такого предложения напрягаются желваки на скулах и едва размыкаются губы. Мой мнимый парень с первой встречи испытывает его терпение и, боюсь, что оно прямо сейчас иссякнет.

– Спасибо за обед, Роман Сергеевич, и за разговор. Рады были познакомиться с вашей семьей, но нам с женой пора. Рита, дочка, мы уезжаем! Пожалуй, хватит нам всем на сегодня сюрпризов.

– Да, пап.

Нет, Воробышек точно сейчас напросится, потому что легко касается губами моего виска, пару секунд смотрит на моего отца, и только потом отпускает меня от себя – словно оспаривая его главенство. А вот говорит совсем не легко – негромко, но определенно сухо и недовольно:

– Пока, Ромашка. Я буду скучать.

– Пока, Даня!

Я тоже буду скучать, мне это хорошо известно, но под взглядами хозяина дома и его жены, вежливо прощаюсь с ними и сажусь в автомобиль. Сбегаю из замка – иначе и не сказать, в отцовскую машину, где могу немного выдохнуть перед неизбежным разговором с родителями – это уже ясно.

Из салона автомобиля сквозь окно мне хорошо видно, как отчим Воробышка о чем-то его спрашивает, и губы парня шевелятся, но руки он сунул в карманы брюк и прямо смотрит на меня – как будто недоволен тем, что я уезжаю.

Мы покидаем большое поместье Градова и едем молча почти всю дорогу, Даша с папой лишь переглядываются, и только когда выезжаем из Черёхино, папа прижимает машину к обочине и выключает двигатель. Смотрит на меня в зеркало заднего вида, о чем-то раздумывая, пока Даша отстегивает ремень безопасности и оборачивается. Спрашивает мягко, стараясь скрыть беспокойство в голосе, но я все равно его слышу:

– Риточка, скажи нам, что происходит? О чем ты хотела рассказать во дворе дома Градовых? Возможно, есть что-то важное, о чем мы должны знать?

Конечно же, Воробышку не удалось обмануть мою названную маму, и та не поверила словам Данила. Я читаю это в ее красивых, зеленых глазах. Самых родных глазах на свете. Они всегда полны участия и желания быть на моей стороне. Я это чувствую, всегда знала, именно поэтому так боялась их огорчить.

Папа сжимает в руках руль и постукивает по перекладине большим пальцем, а значит, волнуется. Я не представляю, что он скажет, узнав правду. Но рука Даши находит мою ладонь, обхватывает ее, и я выдыхаю – пока не растеряла последнюю смелость. Ведь я сама хотела во всем признаться.

– Я всё придумала! Последние месяцы я вас обманывала!

Если родители и удивляются, то виду не показывают. После секундной паузы папа спрашивает спокойно – так он разговаривает только со мной и с Соней.

– Что «всё», Рита?

– Идеального парня и идеальные отношения с ним. Его никогда не было, ничего не было! Мне просто не хотелось вас расстраивать. Хотелось быть интересной кому-то, и чтобы вы думали, что я у вас не хуже других. Однажды я подумала, что выкручусь как-нибудь… и не смогла. Всё стало только хуже!

– А как же Данил? Вы что, сговорились с ним?

– Нет. Конечно, нет!

Господи, рассказать придется все. И про Броню, и про женскую акцию протеста, и про мой побег и встречу с Воробышком. Но если сейчас промолчу, то увязну в этом болоте только сильнее.

Я рассказываю – сбивчиво. Но подробностей от меня ни мама, ни папа не требуют. И когда я признаюсь, что запуталась и мне жутко стыдно перед ними… что я не невеста Данилу, а он просто не хотел их обидеть перед своим грозным отчимом, папа вдруг говорит – вовсе не холодно, как я могла ожидать.

– Ты ему нравишься – этому залётному птаху, ты это знаешь? Он, конечно, редкий стервец – правильно сказал его отец. За смелостью и словом в карман не лезет, но он не играл, Рита. Я бы заметил. Разве что на моем терпении!

Поздно смущаться и что-то отрицать. И папа, и Даша отлично помнят, что однажды я вернулась домой утром, потому что ночевала у Данила. В сказку, что мы с ним считали звезды, разве что только Женька поверит.

И мне почему-то совсем не хочется очернять Воробышка, когда виновата сама. Это я его придумала в свою жизнь, а не наоборот.

– Да… – признаюсь негромко. – Даня говорил.

– И он тебе тоже нравится? – осторожно вворачивает вопрос Даша. – И, кажется, очень?

Я вздыхаю, после сегодняшнего случая в чужой гостиной и поцелуя, это очевидно. Да и какой девушке может не понравится синеглазый и спортивный парень, с обаятельной улыбкой и уверенным голосом. Достаточно устремленный, чтобы идти к своей цели, и достаточно умный, чтобы добиться своего, даже если это «игра в правду».

– Да, нравится. Но я уверена, что ничего хорошего у нас не выйдет. Даня привык к свободе. Я для него – Золушка из сказки, живущая в комнате с диснеевскими принцессами. Нам лучше больше никогда не видеться.

– Ну, гаденыш, – ругается папа в сердцах. – Выходит, он проверял нас? Когда сказал, что готов переехать?

– Нет, пап! Всё само так вышло!

– А если бы сегодня мы дали согласие на ваше совместное проживание и договорились о свадьбе?

– Но вы бы никогда не согласились!

– Кто знает, дочка… Кто знает! До сих пор я считал, что разбираюсь в людях. Особенно в женихах!

Папа вдруг достает из кармана пиджака свой телефон и набирает номер. Подносит к уху и коротко спрашивает:

– Данил?.. Да, это я – Игоревич. Сумку собрал? А чего ждешь – особого приглашения?.. Давай, вливайся