Влюбись в меня, Воробышек! - Янина Логвин

– А ты можешь починить мой самокат? Я знаешь, как быстро на нем катаюсь!

– Хм. Ну давай, попробуем.

Воробышек смотрит на меня, я пожимаю плечами, и он позволяет моему младшему брату вручить ему самокат и показать их со Степкой комнату.

– Рита! – возвращается Ёжик через секунду, не успев толком убежать, и хватает меня за руку. – Я хочу сырники и сосиски! Я очень хочу!

– Ладно, сейчас сделаю, – обещаю братишке, и он довольный уносится. А я поворачиваюсь к дедушке, который вместе с Соней наблюдает за нами, не зная, что им сказать.

Мне все еще неловко, но дедушка сам уже встает с пуфа и поднимает руки:

– Молчу… молчу! Пойдем, Сонечка, покажешь мне свои комиксы. А потом все вместе попьем чаю. Вдруг и я в помощники Громобою сгожусь!

Данил находит меня на кухне где-то через час. Мальчишки его здорово отвлекли, и я успела приготовить целое блюдо сырников, а Соня – разогреть в электрогриле сосиски. Сегодня у нас не самый полезный ужин, но я надеюсь, что он хотя бы получится вкусным, и все мужчины в квартире останутся сытыми.

Я как раз обжариваю в электрогриле кружочки цукини, а сестра накрывает на стол, когда Воробышек вырастает за моей спиной, обнимает рукой под грудью и, наклонив голову, легко кусает меня за мочку уха, подхватив небольшую сережку зубами.

– Попалась, Золушка? М-м, как у вас тут аппетитно пахнет! – игриво говорит, и мой цукини падает на гриль, а я застываю, неожиданно ощутив горячее прикосновение губ к коже. По телу мгновенно бегут мурашки, но всполошенные близостью парня, они чувствуют себя так же бестолково и растерянно, как я сама.

– Д-даня, перестань! – стремительно и тихо выдыхаю.

– Почему? – слышу в ответ удивленное.

– Здесь же Соня! – оглянувшись, шепчу парню, но натыкаюсь на совершенно упрямый взгляд.

– И что? Я ничего «такого» с тобой не делаю, – шепчет он мне в ответ, – что хотел бы сделать. И, между прочим, держусь из последних сил! Соня, – обращается запросто к моей сестре: – Если тебя что-то смущает, просто закрой глаза, поняла?

– Вот еще! – фыркает младшая. – Я уже взрослая, а ты – ее жених! Значит, можешь ее целовать!

– Молодец, мелкая, сообразительная растешь! – довольно и тонко улыбается Воробышек, и мне кажется, что не существует ситуации, которая могла бы его смутить.

– И любишь, Риту, – добавляет Соня. – Ты ведь ее любишь?

Нет, все-таки существует, потому что улыбку с лица Воробышка, как ветром сдуло. Правда, из рук не отпустил, поэтому пришлось самой выкрутиться, сложить обжаренные цукини на тарелку, посыпать тертым сыром и как можно спокойнее спросить, направляясь к столу:

– Дань, тебе тосты сделать? Мне не сложно.

– М-можно. Но я, вообще-то, тоже кое-что купил к ужину, сейчас принесу.

Данил уходит, а Соня от любопытства продолжает сверкать глазками вслед парню. Поставив тарелку на стол, я прошу сестру:

– Сонь, пожалуйста, не спрашивай больше Даню о чувствах ко мне. Это невежливо и ужасно неловко. Тем более, что он наш гость.

– А что здесь такого? Ты сама говорила, что, если любят, не сомневаются. Папа маме все время говорит и никого не стесняется!

– Но не при чужих же людях говорит? Вы с Даней еще не очень хорошо знакомы, и он не обязан тебе отвечать.

– А тебе?

Это, конечно, вопрос, на который сестре очень хочется узнать ответ. Но мне приходится ее разочаровать:

– А вот это – секрет!

Однако Соня мечтательно косится на Воробышка весь ужин, наверняка придумав кучу новых вопросов, но, во-первых, с нами дедушка, а во-вторых, Степка и Женька так шумят, беззастенчиво окружив Данила вниманием, что ему сейчас точно не до романтики.

Он выбрал место за нашим овальным столом справа от меня и положил руку на мой стул. Сидит, пьет большую чашку чая, отвечая на вопросы, и почему-то именно я из нас двоих ощущаю себя не в своей тарелке. И надеюсь, что никто за столом не замечает того, как старательно Данил накручивает на палец прядь моих волос – словно для него это обычное дело.

– …Так значит, Иван танцует и программирует, а ты решил пойти по стопам Ильи?

За разговором оказалось, что дедушка хорошо знаком с семьей Градовых, поэтому быстро находит общий язык с моим, хм, парнем.

– Можно и так сказать. Меня больше привлекает техника и спорт. Техника для души, а спорт отлично дисциплинирует и воспитывает волю. Я знаю, что могу добиться успехов в кикбоксинге, мне это нравится, а бизнесом планирую заняться позже. Возможно, через пару лет после завершения спортивной карьеры.

– А у тебя, стало быть, и планы на будущее намечены?

– Да, есть пара идей. Нам, спортсменам, без плана никуда. Но сначала я постараюсь сделать всё, что задумал в спорте. А в ближайших планах у меня пока защита диплома и возвращение к системным тренировкам.

Однако дедушка так просто не сдается, добавляя в чашку с чаем липовый мед и серьезно поглядывая на Данила из-за строгих очков. Чай еще горячий, но Ёжик умудрился вставить в дедушкину чашку трубочку и нахально пускает в нее пузыри – помогая остудить напиток. Хорошо, что Матвея Ивановича это ничуть не беспокоит.

– И наша Рита, надо понимать? В ближайших?

– И ваша Рита, – не смущается парень. – Мы с Ритой решили не спешить с серьезными планами и хотим сначала проверить свои чувства.

– Похвально, – кивает дедушка, пододвигая к правнуку тарелку с сырниками и продолжая: – Ошибиться с выбором человека для жизни легко, а вот исправить ошибку безболезненно – зачастую невозможно. Что ж, Данил, думаю, ты не будешь против того, чтобы ночевать в гостиной или в комнате моих внуков – там для капитана Громобоя есть отдельная кровать. И мальчишки будут рады познакомиться с тобой ближе. Видишь ли, я тоже считаю, что рано вам с Ритой торопиться жить вместе. Для начала и общей территории достаточно.

– Ясно, Матвей Иванович, – напрягается Воробышек, отодвигая свою чашку. Внешне это незаметно, но голос парня становится суше. – Намекаете, чтобы я не забывал, где в этой