Сталь и шелк. Акт второй - Алиса Рудницкая

как от чумы. Кальц же – другой мой претендент на роль любви с Эби – в последнии дни больше с девчонками из нашей группы зависал. Они неплохо так сошлись с Юз на почве ароматической магии, что Бруснику не очень радовало. Она явно поглядывала на Кальца серьезней, чем просто на самого красивого мальчика на курсе. А вот это уже не радовало Мэта и Альбо  – то ли подруге сочувствовали, то ли сами  на милую пухляшку заглядывались.

Вот почему у всех любовь, а мой женишок опять где-то пропадает? После выступления он забежал, конечно, меня похвалить, поздравить. Точнее –   поиздеваться, что не заметил на сцене.  И тем же фактом повосторгаться. Я даже не поняла с чего это он вдруг... Еще говорил, как тяжко ему было объективно оценивать наше выступление  –   но так и не сказал заранее, что там с результатами, партизан. Мы, в общем, поболтали полчасика, поцеловались часик и все. Упорхнул мой  сокол темноглазый в дали дальние, сказав, что после следующего тура поведет меня на свидание в другой мир, а пока  –   учись, мол, дорогая.

Ну я и училась.

Сегодня, например, целый день училась то на мироведении у Грега, то на истории у Вальдора, то на основах стихий у Фелиции  –   в общем, мозг мне вынесли знатно и в комнаты Кеши я зашла со страдальческим возгласом:

– Кеша, мне плохо!

Вошла – и увидела, что Кеша-то не один. Кеша-то сидит пай-мальчиком за столиком, неожиданно чистым  –   никаких бумаг, рецептов, колбочек и травинок. Сидит, в общем, и морщиться от дыма сигареты своего собеседника. В общем, мне просто феерически везет натыкаться на Ярэна Корна!

– Абигейл! – Хранитель встревожено, привстал с места.  –  У вас недомогание? Пришли за зельем?

– Ну... вроде того..

– Верное решение. Юный Иннокентий вызывает намного больше доверия, чем Терина.

–  Терина? – переспросила я.

– Целительница из лазарета академии, – максимально ясно пояснил Кеша. – Господин Корн потому ко мне и зашел – провел ревизию, а там, в лазарете, полный бардак. Столько лечебных зелий не хватает.... Так что я теперь дополнительной работенкой надолго обеспечен.

Кеша только что руки в нетерпении не потер. Корн ему благосклонно улыбнулся.

– Рад был вновь повидаться, – тут уже он мне подмигнул. – Слышал, что у вас с Иннокентием общая подруга с Земли?...

– Верно, – я напряглась, но виду не подала. – Янка. Мы с ней еще в Междумирье познакомились и сдружились. И вместе попали в Академию! Я долго поверить в такое чудо не могла... думала, что вся жизнь пойдет по написанному матушкой сценарию – бесполезные уроки, бесконечные упреки, ненавистный брак... А тут даже жених оказался не так уж плох.

Я старательно разыграла смущение. Кеша позади Корна беспалевно показал мне большой палец.

– Жизнь полна неожиданностей, и первое впечатление зачастую ошибочно, – в внезапной грустью проговорил Хранитель. – Но как ни странно многие не в силах этого понять. Если я что-то в этом мире и ненавижу – так стереотипы и предрассудки... Но что это я, не буду мешать вам лечится, милая. Уверен, в следующем туре вы покажете себя еще лучше.

– Может тогда подскажите, что же в этом следующем туре будет? – не выдержала я. А вдруг – раз он такой, благожелательный. А то от Кеши узнать шансов ещё меньше, чем от Хоука, Кеша  –  честный.  Но Ярэн Корн только рассмеялась.

– Нет-нет, никакого жульничества... К слову, хочу поблагодарить вас, что помогли этому мальчику, Альбо, проявить себя. Его бабушка была моей подругой, и, в каком-то смысле, мне больно смотреть, как он зарывает свой талант.

Хранитель выглядел искренним. Ну, черт, неужели он правда такой обычный хороший мужик, и ему просто не повезло с профессией, отношение к которой так полно этих самых стереотипов? Или он так мастерски дурит голову?

Пока я размышляла, Корн уже и ушел.

Кеша облегченно рухнул прямо на стол.

– Ух! Думал помру, когда он пришел. Я тут, на минуточку, сама-знаешь-с-чем вам помогаю, и сама-знаешь-что мне за это может быть... Но вроде пронесло. Вроде Корн вообще нормальный мужик, но доверять ему, конечно, не стоит, – Кеша задумчиво почесал бровь. – Что хотела-то?

– Вот это сама-знаю-что и хотела, – вздохнула я. – Но только сейчас сообразила, что пока тут бродит Хранитель лучше от экспериментов воздержаться.

– Хорошо, что хоть сама сообразила, – хмыкнул Кеша. – Я вас девчонки, конечно, люблю... но жить хочу. Да и вы, думаю, тоже.

Глава 29. Яна (2)

Ярэн Корн не выходил у меня из головы.

Ведь, если подумать: а что я, собственно, знаю о Хранителях?

Что они этакое пугало для всех магов в академии? Бабайка, который придет, если будешь себя плохо вести, заниматься неправильной магией и думать неправильные мысли о захвате мира. Организация, у которой взаимная нелюбовь с ректором.

Если бы не книги и газеты из библиотеки, в которых со вкусом описывалась жестокость и принципиальность Хранителей, можно было действительно подумать, что все гадости о них – лишь навет политических соперников. Но... стоит ли так книжкам доверять?  Где гарантия, что там все не отцензурено согласно идеологии партии?

Ладно, это я уже, конечно утрирую и паранойю. Все же факты о деятельности Хранителей есть более чем убедительные. Но ведь нельзя судить ситуацию только с одной стороны. Юз, вон, по отношению ко мне так делала.

Было ли ее субъективное мнение основанное на той толике информации, что она обо мне знала, истинным?

Ни капли.

Собственно, как и мое — моя убежденность, что я все делаю правильно, и остальные слепцы, раз этого не видят, мое упорное нежелание видеть и понимать этих самых других — просто потому, что решила когда-то никому не доверять.

Но доверие тут не причем. Знание — вот, что причем. Знание — это сила и власть, и   —   защита... Личные отношения, интриги, магия — все едино. Чем больше информации из разных источников, разных взглядов со стороны, тем выше вероятность, что я больше не ошибусь так, что не раню вновь себя или своих друзей. Только тут главное не запутаться в клубке противоречий... Но ведь я уже наловчилась с клубками правильно управляться. В магии, да, но вы ведь с ней — единое целое...

Погрузившись в философские думы, я и не заметила, как подсознание притащило меня к бибилиотеке. Я