Горячие дни - Джейн Энн Кренц

Лютер наблюдал, как Грейс выходит из моря, снимает маску и дыхательную трубку и идет вдоль линии прибоя. С ее груди, плеч и бедер струилась вода. Ее гладкие блестящие волосы были заправлены за уши.

Сегодня утром в одном из магазинов на Калакауа она купила этот крохотный черный купальник. Он побросал в багажник джипа маски, ласты и трубки и повез ее в укромную бухточку, которую считал своим личным уголком рая.

Уэйн и Петра снабдили их сандвичами, бутылками с водой и строжайшей инструкцией не возвращаться раньше ужина. Самое настоящее свидание, подумал он.

Грейс легко опустилась на полотенце рядом с ним, в тени зонтика. Она выглядела свежей и полной жизни, очень женственной и мокрой. Невероятно сексуальной.

Потянувшись за бутылкой с водой, она вопросительно посмотрела на него.

— Что-то не так? — спросила она.

Лютер понял, что она заметила его взгляд.

— Все так, — ответил он.

— И о чем ты думаешь?

— О сексе.

— Я слышала, мужчины постоянно об этом думают.

— А женщины?

— Мы тоже об этом думаем, — сказала Грейс, — но у нашей фантазии более широкие горизонты.

— Да? И что там, на твоем горизонте?

— Сразу вспоминаются ботинки.

Оба посмотрели на его голые ступни.

— На моем горизонте ботинки не возникают, — признался он.

— Ничего страшного. — Она похлопала его по ноге. — У тебя очень красивые ступни. Большие и сильные.

— Тебе нравятся у мужчин большие и сильные ступни?

— Сказать по правде, до недавнего времени я никогда не обращала внимания на мужские ступни. — Она самодовольно улыбнулась и надела темные очки. — Но сейчас они вызывают у меня живейший интерес.

— Приятно знать.

Она приподнялась на локтях.

— Ты так и не рассказал мне, почему ушел из полиции.

Лютер довольно долго в задумчивости смотрел на волны, набегавшие на берег. Он знал, что вопрос рано или поздно прозвучит. Она же рассказала ему свою историю. У нее есть право узнать его. Более того, ему самому хочется, чтобы она это узнала. Обмен являлся важным элементом их связи.

— Я говорил тебе, что мой дар был полезен, когда я служил в полиции, — сказал он.

— Ага, я вижу это так: ты, вероятно, был величайшим нейтрализатором во всяческих опасных ситуациях. Один удар твоей ауры — и плохой парень бросает оружие и засыпает. Круто!

— С помощью своего дара я мог делать и кое-что другое.

Грейс слегка повернула голову.

— Например?

— Получать признания.

— Гм. Признания? Вдвойне круто!

— Причем пальцем не прикасаясь к преступнику, — ровным голосом добавил он. — Я не прикасался к вашему клиенту, адвокат. Просмотрите видеозапись признания. Ваш парень так и горел желанием рассказать нам, как до смерти избил жертву.

— И как это работало?

— Великолепно. Поначалу. Ты не представляешь, как это было легко. Глубоко в душе многие из них действительно хотели рассказать мне, какие они хитрые или какие из них получились мачо. Ограбление круглосуточного магазинчика — это такой прилив адреналина. Взлом и проникновение в чужой дом — это дикое нервное возбуждение. Убийство — это ощущение своей полнейшей власти. Преступникам хочется произвести впечатление на копов. Показать им, какие они крутые. Так что на определенном уровне многие из них хотели говорить. Я психическим пинком подталкивал это желание в нужном направлении.