Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

Второй этаж.

Понятно, не через главный вход, по пожарной лестнице. Там в окно, в палату, которая (повезло!) оказалась свободна! И по коридору. Налево, потом еще раз налево и направо.

И вот она!

Дверь, выкрашенная в нежно-голубой цвет.

Есть медицинская сестра, но она сидит на входе в отделение, а мужчины пришли с другой стороны, через окно. Вот она их и не увидела.

Переглянулись – и внутрь.

У каждого кинжал.

Бить будут оба: и Мануэль, и Мигель. Чтобы сами не знали, чей удар окажется роковым. Да, повязать кровью, разделить грех братоубийства…

Вот и кровать.

И мужчина на ней.

Не сговариваясь, герцог и принц шагнули вперед, занося клинки. Но ударить не успели. Зажегся свет, и издевательский голос пропел:

– Помощь не требуется, таны? О, целое ваше высочество, как мило!

Мигель заметался. Дернулся вперед, назад, к кровати… но с кровати им махал рукой симпатичный блондин, явно не Игнасио.

Ловушка?

Но… КАК?!

Мануэля обуревали те же чувства. Взгляд направо – не удрать.

Налево? Окно?!

Но прежде чем он успел хоть шаг сделать, Хавьер окутался темной дымкой.

– Бежать не советую. Проклятье наготове.

Некромант?! Но…

Подумать Хавьер тоже никому не дал. Темный дым заклубился гуще, формируя «оковы Мрака», смыкаясь на запястьях и лодыжках удивленных мужчин. Потом и обычные наденут, но так-то оно вернее будет! Оковы мрака это не просто так себе туманчик, он еще силы тянет, безнадежность навевает… посидят голубчики до утра – их и пытать не понадобится. Сами все выложат.

– Вы проиграли, таны.

Впрочем, эта истина до мужчин дойдет еще не скоро. А вот наручники, веревки и отдельная камера в участке – это уже сейчас. И плевать полиции на вопли и ругательства. У них есть дубинки, кляпы, а по стародавней традиции все синяки, полученные во время задержания… да кто ж его знает, что там эти типы получили ДО ареста? Мало ли где они упали?

Так что вопли прекратились быстро.

Хавьер переглянулся с Лоуренсио.

– Полежишь еще?

– Конечно. Вдруг еще кто на огонек заглянет?

Лоуренсио устроился на койке. Но сейчас ему было как-то полегче. Самый лучший рецепт от угрызений совести – это принести кому-то пользу.

* * *

Конечно, его высочество Игнасио был в отделении.

Только лежал он в смежной палате, под постоянным присмотром Хавьера.

Даже обнимая Тересу, тан Карраско видел своего подопечного.

А в палате, на которую указали убийцам, лежал тан Ксарес. Надо же там кого-то положить?

Тан, красивый, больной… что еще нужно для сплетни?

Игнасио не красавец? Так это и не важно! Блеск придает титул! Правда, сам Игнасио так не думал. Лежал он себе, и мысли его были печальны.

И так не красавец. А теперь еще и без ноги.

Наследник престола?

Да в гробу он тот престол видел! Разломать и рядом с дедом положить!

Не хочется, вот НЕ ХОЧЕТСЯ ему на трон!

Вот ведь игра жизни!

Мигель и Мануэль находятся далеко от трона, а Игнасио совсем рядом. Казалось бы, один удар в спину брату – и готово! Ты король, и трон твой, и садись, правь, наслаждайся властью… кто выше тебя в королевстве? Только Творец!

Он далеко, у него дел много.

Но Игнасио такое даже в голову не приходило. Наоборот… Творец, в милости твоей пошли здоровья брату моему Бернардо, и жену хорошую, и деток побольше, побольше… штук шесть и всех мальчиков, чтобы уж точно! Чтобы никогда Игнасио эта ноша не досталась!

Трон, корона… это уродует людей. И Игнасио такое не желает. И сделать с собой не позволит. И вообще…

Чего он НЕ хочет, Игнасио знал. Трона.

А чего хочет?

А вот с этим было намного сложнее. Власть Игнасио не привлекала. Какая-то стезя… вот, к примеру, преступников ловить или деревья растить… тоже не очень.

Да, и такое бывает.

Книги Игнасио глотал в огромном количестве, с оружием практиковался, верхом ездил, как и всякий аристократ, но определиться со своим призванием все равно не мог.

Просто прожигать жизнь?

Но на балах юноше было невыразимо скучно. Равно как и на всех светских мероприятиях. Надоедало и в библиотеке. Но чем заняться, он просто не знал. Да и дед давил…

А теперь и балы для него заказаны. С ногой… то есть без ноги.

Еще и убить его пытаются.

Да за что?!

А потом – Бернардо? Тоже убить, чтобы не мешался? Сволочи! Власти им подавай! Гады!

Юноше было тоскливо и тошно. Потом в палату заглянул Хавьер.

– Все в порядке, ваше высочество?

– Более-менее, – уныло отозвался Игнасио.

Хавьер только головой качнул. Некоторые вещи некроманты видят не хуже психологов. Дипломированных. К примеру, легкую серую дымку вокруг парня. Если запустить, она перерастет в черную, а там и до самоубийства недалеко. Случается такое.

Апатия, отвращение, нежелание жить.

– Ваше высочество, о брате подумайте.

– Бернардо? Думаю…

– Пока вы живы и здоровы, его убивать не станут. Постараются начать с вас.

– Да?

– Вот как сейчас. Ваш кузен приходил. Кузены.

– Сволочи, – почти равнодушно сказал Игнасио.

– А не будь вас, пришли бы за его высочеством Бернардо. Может, и пришли.

Игнасио словно иголкой ткнули.

– Как?! И ты так спокойно мне это говоришь?!

– Нет. Я – не спокойно. Там Феола, и еще кое-кто, – ухмыльнулся Хавьер.

Игнасио успокоился. Ладно. Если маги, это хорошо. Это охрана. Хотя… мало! Надо бы побольше магов. И солдат тоже – побольше. Дед виноват. Пока он был жив, пока давил, никто и чихнуть не смел. А как он помер, сработал эффект кирпича. Который слетел с крышки котла, рассыпался – и поползло из-под него всякое такое, непотребное.

– Ваше высочество, вы сейчас единственная страховка вашего брата. Случись что – вы его убийц помилуете?

Ответом Хавьеру был возмущенный взгляд.

Помилую? Вот еще не хватало! Разве что… нет, и после казни не прощу! Перебьются!

– И об этом все отлично знают. Вам бы сейчас что придумать, трость со шпагой, к примеру. Такую… и лентами украсить.

– Лентами?

– Ими душить можно. Или ноги врагу заплести…

– Хм-мм?

– Если на вас будут покушения, а они наверняка будут, надо бы казаться беззащитным. Ваше высочество, я конечно, просто некромант, но вам бы и правда о брате подумать? Пока он не женится и детей не наделает? Чтобы его подстраховать?

Игнасио вздохнул.

– Да… племянников хотелось бы.

– И невесту проверять еще придется.

Спорить с этим было сложно. Хавьер увидел, что