Точка пересечения - Ирина Лемешева

– Весело, – с грустью подумала Жанна. – Видимо, дети в таком возрасте не способны тосковать, и новые впечатления вытесняют у них негативные эмоции. И надо радоваться, что ребенку было хорошо, пусть даже и без неё. Все нормально, так и должно быть.

30

День рождения отметили замечательно. Дима с Юриком и Игорьком разворачивали подарки, Наташа и Милочка удивлялись, как Жанна решилась отпустить ребенка одного на целых две недели. Дима рассказывал о бассейне, кукольном театре, который приезжал к ним в гости на дачу, о каком-то невероятно вкусном компоте и о том, как он не хотел спать днём.

Жанна радовалась его речи – чистой, внятной, она даже не ожидала таких результатов. Пили за Димочку, родителей, бабу с дедом, за золотые руки Жанны, так красиво накрывшей стол.

Когда она на кухне раскладывала по баночкам салаты, подошла Милочка и сунула ей конверт.

– От Гоши, потом почитаешь. Он прислал на наш адрес.

Жанна поспешно засунула конверт в ящик с полотенцами. Открыла, когда ушли все гости. Обыкновенное письмо, поздравления с днём рождения для Димыча, красочные описания Риги. Упоминание о Ташкенте, о том, как он скучает за всеми. А в конце, как приписочка: можешь меня поздравить, я женюсь. Буквально в двух строчках, словно колебался – сообщать или не сто́ит. Всё же сообщил. Надо ответить, поздравить, найти какие-то правильные слова. Она долго сидела с письмом в руке, но эти нужные слова всё не находились.

Тамара вернулась только в в середине сентября и сообщила Жанне, что увольняется.

– Не грусти, джана, мне самой грустно, – она погладила Жанну по руке. – Но не могу я больше так жить, мотаться Ташкент – Ереван. Мысли там всё время, мама – нездоровый человек. Да и Жорик растет тут один – ни бабушек – дедушек, ни двоюродных. И ещё, – она замялась. – Познакомили меня там с человеком. Вроде, приличный, серьезный. Вдовец. Дети уже взрослые. В общем, сделал он мне предложение, сказал подумать.

– А как зовут?

– Ашот, – Тамара помолчала. – И квартира у него в Ереване, близко к центру. А то так и буду до старости на съёме жить. Не дело это.

– Не дело, – согласилась Жанна. Она хотела многое спросить, но вдруг отчётливо поняла: Тамара уже все обдумала и решила. И рассказывает ей не потому, что хочет услышать её мнение и не потому, что нуждается в советах. Тамара, словно услышала ее мысли.

– Ты сегодня обедай без меня, на перерыве к Рашиду пойду, увольняться.

Жанна механически, без аппетита, жевала свои бутерброды и думала: почему так получается? Почему от нее отваливаются и разбегаются люди? Что с ней не так? Лана, Лола, Тамара. Да, понятно, что у каждой из них была своя, веская причина, но всё же… факты налицо.

Тамара вернулась от Рашида, раскрасневшаяся, села рядом, налила чай и, словно читая мысли Жанны, сказала задумчиво:

– Жизнь – она как поезд. Сидим мы в купе, а попутчики выходят и заходят, выходят и заходят. Только привыкнешь, полюбишь – а уже прощаться пора.

Они помолчали, а потом Тамара сказала:

– Во всем есть хорошее. Ты ведь в Ереване не была? Не была. А теперь будешь. В гости приедешь, джана, покажу тебе свой город, по окрестностям повозим, у Ашота машина есть, я не говорила?

– А как он с Жориком? – спросила Жанна.

– Отцом он ему не будет, это понятно, а общаются, вроде, ничего, нормально. С детьми его познакомились, те тоже приняли нас с уважением.

Тамара рассказала, что доработает сентябрь, что Рашид все понял, отнёсся по-человечески.

А Жанна с грустью подумала, что опять остаётся одна в кабинете.

В конце сентября малышке Диле исполнился годик. Справляли во дворе у родителей Лолы, места было полно и гостей много – взрослых и детей. Чувствовалось, что это очень дружная семья, наполненная, как сосуд, любовью и уважением. Жанна ощущала здесь себя очень органично и комфортно. Анатолий без восторга принял приглашение, но не стал придумывать отговорки. Он следил за бегающим сыном, солидно беседовал с Лолиными братьями, ухаживал за Жанной, предлагая ей то или иное блюдо, и – даже!– подержал на руках маленькую Дильбар.

– Красотка! – похвалил он малышку, которая изо всех сил пыталась снять с него очки.

Тимур стоял рядом, страхуя и, видимо, не очень-то доверяя тому факту, что его принцессу держит чужой посторонний мужчина.

Диля была коммуникабельной малышкой, безмятежно улыбалась, протягивая руки к каждому, кто хотел её подержать, и лепеча что-то на только ей понятном языке. На ее запястье блестел браслетик из черных бусинок с белыми глазками – от сглаза. Хлопотали Лолины невестки, подавая к столу всё новые блюда, играли в сторонке многочисленные племянники, причем без ссор, споров и крика. А Жанна, наблюдая за тем, как общаются между собой члены этой большой дружной семьи, чувствовала какое-то умиротворение и тепло. Лола успела сообщить Жанне, что намеревается полтора года сидеть дома с малышкой, а дальше – возьмёт няню до сентября. Ну, а потом – в садик.

– В два годика это нормально, правда?

– Да, думаю, что нормально, – согласилась Жанна.

Свой день рождения решила не справлять – не хотелось выслушивать от мужа, что у него внеочередное совещание или заседание, разницу между которыми она не понимала и не пыталась понять. Да, если разобраться – дата никакая, не юбилей. А потому решили отметить вдвоем с Тамарой в кафе "Уголок". Заказали вино и цыплята – табака. Макали сочные кусочки в томатный соус с множеством трав и специй, который подавали только здесь, и удивлялись мастерству шеф-повара.

– Пища богов! – хвалила Тамара, которая была здесь первый раз. Они болтали о работе и пациентах, о будущей жизни Тамары в Ереване, о детях.

– Может, родишь ещё там? – спросила Жанна.

– Ты что?! Мой поезд уже ушёл. У меня Жорик, у Ашота – дочь и два сына, скоро внуки будут. Хватит нам. А вот ты, джанна, не тяни, Дмитрий твой уже большой. Сестрёнка ему нужна, чтобы он себя взрослым почувствовал, старшим братом, защитником. Для мальчика это важно, – она вздохнула. – Это говорят, что мы рожаем мужу, наследников ему дарим. Ерунда это всё. Себе мы рожаем, джана, себе. Муж – сегодня есть, а завтра – ищи-свищи, а ребёнок – он твой на всю жизнь. Подумай на эту тему.

Жанна согласно кивнула. Она представила кудрявую малышку с большим бантом, ямочками на щечках и браслетиком от сглаза на пухлой ручке.

А через три дня она, с огромным букетом астр, была на вокзале, провожая Тамару с сыном в новую жизнь. Жорик действительно был красавчик – "выставочный ребенок", как говорила Тамара. Жанна просто утонула в его тёмно-серых глазах с длиннющими черными ресницами. Вел он себя очень сдержанно, серьезно, суетился с