Свет в ее глазах - Селина Аллен

О черт…

Теперь ее жду и я.

Глава 25

Джоанна

– Спасибо, – я благодарно улыбнулась Блейку за то, что он принес мне фужер шампанского.

Он встал рядом, погладил меня по спине и ответил:

– В любое время.

Через пару секунд его губы нашли мои. Он не старался раскрыть мои губы, не собирался проникать языком в рот. Он нежно ласкал меня, а такого не получают любовницы и случайные подружки. Я не знала, для кого предназначаются такие поцелуи, но то, что они несут в себе больший смысл, чем страсть, похоть и секс, чувствовала каждой клеточкой тела.

Мне пришлось отстраниться, потому что от расслабляющего тепла в груди я чуть не выронила фужер из рук.

– Соблюдай рамки приличия, Штукатур, – послышался грубый голос брата.

– Забыл спросить у тебя разрешения, – ответил Блейк, даже не взглянув на Конрада.

– Ив как всегда нахваливала тебя? – обратилась я к брату.

– Она оценила мой костюм. Только была немного недовольна тем, что я выбрал не совсем подходящую цветовую гамму.

Конрад рассмеялся, а я еще раз окинула взглядом его черные костюм и рубашку.

В центре зала стояла пирамида из фужеров ужасно дорогого шампанского. Свой я уже опустошила, поэтому подумывала сходить и испробовать нечто новое.

– Тебе не стоило надевать черное, – мягко сказала я. – Это все-таки помолвка.

– Это трагедия для меня. Отец не изменился, нашел себе молодую девушку и верит в то, что она спит с ним по любви. А Синтия, видимо, ждет не дождется, когда отца хватит инфаркт, и тогда она сможет получить все его активы.

– Конрад, прекрати…

Меня злило то, как сильно Конрад ненавидел нашего отца. Во многом Томас был неправ, но он не был злом.

– Он назначил ее своим заместителем! – воскликнул брат.

– Я знаю. Но ведь это он начальник, и решение принимать ему.

– Она увела твой проект!

– В этом нет ее вины, это отец назначил ее.

Конрад в изумлении вскинул брови.

– Ты видела, как она разговаривала с цветочницей?

– Видела, но все это не является вескими причинами ненавидеть их обоих. Я надеюсь на твое благоразумие, не испорть отцу помолвку.

Конрад тяжело выдохнул, раздувая ноздри.

– Он заслужил это. Но виноват снова я, не так ли?

– Почему? Почему ты все время так говоришь?

Оглянувшись по сторонам, я поняла, что никто посторонний нас не слышит. Спасибо музыкальному коллективу, который наигрывал оживленную мелодию.

– Он принес слишком много боли нашей семье, – отмахнулся Конрад.

– А может, это маме не стоило наседать на него?

Мало того, что она изменяла отцу, так еще и бросила его в беде.

– Что ты сказала?

– Он был болен. Алкоголизм – это болезнь, а она оставила его наедине со своими демонами.

Конрад взглянул на меня как на предательницу.

– Значит, ты винишь во всем ее?

– Не виню, просто пытаюсь сказать, что будь она чуть сдержаннее и не крути на стороне роман с Саймоном, брак мог и не распасться.

– Конечно, ты всегда защищаешь папочку и ждешь его подачек, – фыркнул он.

– Я не виню и не защищаю никого из них! Они взрослые люди, и приняли это решение вместе.

– Ладно, я не хотел выкапывать эту тему из прошлого, но раз ты сделала неверные выводы, то тебе следует узнать, что это он изменял ей в течение многих лет. Но ты этого и не вспомнишь. Когда родители развелись, тебе было сколько, три, четыре? Хотя знаешь, можешь не отвечать, скажу сам: тебе было четыре, и все только и делали, что пытались уберечь тебя от кошмара, творившегося в нашей семье в то время!

Мама и бабушка никогда не говорили о разводе, а все люди, которые были близки с отцом, рассказывали, что это мама предала его. Отцу приходилось бороться с алкогольной зависимостью и мириться с изменами жены.

– Нет, не может быть, – неуверенно ответила я, глядя на брата.

Конрад выругался.

– Не может быть? Ты и сейчас не можешь поверить в это, не так ли? Ты так слепо его любишь, что не замечаешь того, что ему плевать на тебя, Джоанна! Он не любит никого кроме себя. И не смей винить нашу мать в этом!

– Но…

– Еще кое-что, знаешь, откуда у нее шрам? Тот, что тянется от запястья до локтя?

Ей наложили двадцать семь швов.

– Она говорила, что повредила руку, когда разбилось стекло двери в патио, – вспоминала я ее слова.

Мама с папой однажды сильно повздорили, но мой детский мозг не мог запомнить все подробности и суть их ссоры. Я думала, что в ту ночь, когда мама получила порез, она случайно разбила стекло двери. Но Конрад помнил ту ночь иначе.

Родители слишком громко ругались, крики было слышно даже в детской спальне на втором этаже.

В последнее время отец часто скандалил, практически каждый день. И когда восьмилетний Конрад слышал громкий голос, его одолевал страх. Он боялся, но сам не знал чего больше: того, что папа снова его ударит или того, что папа снова ударит маму. Конрад видел эту злость и ярость в глазах отца и опасался, что тот обрушит ее на него. Но больше всего его страшило, что папа обидит его маленькую сестру, которая к этому часу спокойно спала в своей комнате.

Мальчик не знал, зачем делает это, но потянулся к своему новенькому телефону и отправил короткое сообщение Саймону – другу семьи. Конрад боялся и надеялся, что Саймон сможет успокоить отца, они ведь дружат уже много лет.

Выходить из комнаты желания не было, но снова услышав пронзительный грубый крик, что-то внутри него застучало тупой болью. Вскочив с постели, Конрад ринулся на первый этаж, едва разбирая ступени под ногами.

– Ты всего лишь жалкая шлюха! Давно ты спишь с ним? – Казалось, от громкого голоса отца содрогались стены их дома.

– Господи, да о чем ты говоришь? Мы с Саймоном друзья! Ты забыл, что он и твой друг тоже? – обиженно ответила Лаура.

Конрад преодолевал ступеньку за ступенькой, но почему-то сейчас лестница казалась ему нескончаемой. Босым ногам было холодно от соприкосновения с белым камнем, но мальчик не останавливался.

– Друзья? Думаешь, я не замечаю, как он смотрит на тебя? Дружба – последнее, о чем он думает, когда видит твое тело! – взревел отец.

– Довольно! Замолчи! Ты разбудишь детей. Иди в гостевую, протрезвеешь, и поговорим завтра.

– Нет, мы поговорим сегодня. Правда глаза колет?

– О какой правде