Когда она сказала "да" - Селеста Брэдли

Рен смотрел на жену. Темно-синие глаза улыбались:

— Не забывай, ты должна мне жемчужину!

После первого вальса Рен поискал Баттона. Тот о чем-то серьезно беседовал со стройной молодой женщиной в униформе горничной. Рену она показалась очень некрасивой. Но когда девушка присела в поклоне и оставила мужчин, Рен был поражен ее атлетической грацией. Будь она мужчиной, он подумал бы, что перед ним воин, причем опасный и безжалостный.

Что, конечно, было абсурдом.

Он выбросил из головы странную мысль и пронзил Баттона злобным взглядом.

— О чем вы думали, когда шили для Калли такое платье?

Баттон непонимающе уставился на Портера.

— Вам не понравилось? Я посчитал, что цвет ей очень идет.

Рен зловеще прищурился:

— Он прелестен… вот только мне кажется, что вы умудрились одеть Калли в крошечный лоскуток, которого и на галстук не хватит! Может, вам не хватило ткани… скажем… для лифа?

Баттон не пытался скрыть довольную ухмылку.

— Природные достоинства леди делают вас предметом зависти всех здешних мужчин.

Рен сложил руки на груди, подступил ближе и навис над Баттоном — талант, которого он еще не потерял.

— А если мне не нравится, что все мужчины пялятся на… природные достоинства моей жены?

— Я припас кое-что на случай, если ткань не выдержит, — неохотно признался Баттон, отводя глаза, — но это просто испортит линию ее шеи.

Рен, похолодев от ужаса, представил Калли в лопнувшем, не выдержавшем напора платье, схватил отрезок кружева, извлеченный Баттоном из кармана, и отправился на поиски жены.

Он не увидел довольной физиономии Баттона, смотревшего вслед.

Он не удивился, обнаружив Калли в кругу поклонников. И поскольку ему больше всего хотелось перекинуть Калли через плечо и показать всем, кто ее хозяин, он вынудил себя склониться перед женой.

— Если ее милость простит вмешательство, мне нужно обсудить с ней дело чрезвычайной важности.

Калли, прекрасно знавшая, что он никогда еще не был так вежлив с ней, как сейчас, настороженно кивнула и попросила поклонников пригласить на танец своих жен, сестер и матерей.

И только потом вскинула подбородок:

— В чем я провинилась на этот раз?

Вместо ответа Рен схватил жену за руку и потащил вглубь зала, где занавешенная ниша ждала дам, которым вдруг станет дурно, или любовников, которым придет в голову устроить свидание.

К счастью, альков оказался свободен, хотя Рен был готов силой выгнать любого и всякого, кто станет у него на пути. Затащив Калли внутрь, он повернулся и яростно зашипел:

— Поверить не могу, что ты способна носить такое на людях!

Она не стала делать вид, будто не понимает мужа. Просто сложила руки под грудью и ответила вызывающим взглядом.

— Поверить не могу, что ты заметил это только сейчас!

— Не сейчас, — прорычал он. — Сначала я должен был перемолвиться словечком с поставщиком этих лохмотьев! Как ты могла позволить ему одеть себя дорогой потаскушкой?!

— Так тебе это нравится, — улыбнулась Калли, кокетливо вздыхая. Рен увидел краешек ареолы, показавшийся над вырезом, и едва не проглотил язык. Ткань вот-вот не выдержит!!!

Он выхватил из кармана кружева.

— Надень это!

Она презрительно пожала плечами.

— Ни за что! Это испортит линию лифа!

Рен шагнул к ней. Ближе. Еще ближе. Больше он не испытывал ревности. Все, чего он хотел, — повалить ее на диван и поцелуями стереть с губ понимающую улыбку. Стереть шутливый тон с языка, заполнив ее рот своей плотью, натягивавшей перед брюк.

Калли не отступила. Не отступила, пока он не вынул из жилетного кармана жемчужину, которую она отдала ему за первый вальс.

— Открой рот.