Любовь и прочие парадоксы - Катриона Силви

– Ну почему бы тебе не вернуться в свое будущее? – кисло спросил он и отвернулся к стенке.

В итоге в комнату ввалился Роб, подошел к окну и отдернул занавески:

– Грини, вставай! Ты идешь со мной.

– Что? Куда? – Отвыкший от дневного света, Джо зажмурился.

– В Квинс. Моя цель там.

Джо натянул на голову одеяло:

– Я не в настроении помогать тебе понарошку убивать людей.

– А ты и не будешь помогать. Квалификация не та. Повезет, если из-за тебя нас обоих не прикончат, – сказал Роб, стягивая с него одеяло. – Но я не позволю тебе сидеть тут и киснуть, предаваясь самокопанию. Тебе нужно вернуться в общество. – Он потянул носом и сморщился. – Поправочка. Для начала тебе нужно принять душ.

Впервые за несколько дней помывшись и прилично одевшись, Джо потащился за Робом на улицу. На город спустился густой туман, и здания колледжей громоздились, словно фантомы, явившиеся из прошлого. Когда переходили реку, Джо посмотрел на призрачные очертания Математического моста. Он вспомнил, как проплывал под ним вместе с Дианой: она рассказывала про Криспина, и он в ту минуту почувствовал, что впервые видит ее настоящую сущность.

Криспин. Как странно, что она его бросит и уйдет к нему, Джо, а потом вернется к Криспину и станет его женой. Впрочем, нет, она не бросит его. Она как раз намеревается остаться с ним, обручиться и вполне сознательно на целых два года обречь себя на страдания с мужчиной, который не способен сказать, что любит ее. Даже если будущее способно меняться, очень сомнительно, что интрижка с каким-то провинциальным ничтожеством может сбить Диану с курса.

Джо последовал за Робом в Криппс-Корт – постройка семидесятых годов посреди почти шестисотлетних зданий Квинс-колледжа казалась последствием поломки механизма времени. Роб расстегнул молнию на сумке и что-то оттуда достал.

– Ты чего размахался тубусом для плакатов?

– Это меч, не видишь, что ли? – Роб указал на основание тубуса, где аккуратными черными буквами значилось: «МЕЧ».

Приложив палец к губам, Роб двинулся вверх по лестнице. Джо потащился за ним, подволакивая ноющую ногу. Они добрались до третьего этажа. Стараясь ступать бесшумно, Роб поднял тубус над головой и занял позицию у второй двери по коридору. Идя следом, Джо споткнулся о торчащий из пола дверной стопор и больной ногой ударился об огнетушитель.

– Твою мать! – выругался он.

Дверь распахнулась. Что-то шлепнуло Джо по свитеру, и он инстинктивно отпрянул к стене. Что его подстрелили, он понял не сразу.

Ассасин опустил водяной пистолет и уставился на Джо:

– А ты кто такой?

Роб стоял с потерянным лицом и переводил взгляд то с Джо на убийцу, то обратно.

– Ты убил Грини! – горестно воскликнул он. – Ну, теперь ты мой личный враг!

Рыча, Роб бросился на обидчика Джо, но тот торопливо ретировался обратно в комнату.

Джо посмотрел на мокрое пятно на своем свитере. Вот, значит, каково быть мертвым. Не так уж плохо, как он ожидал, на душе даже полегчало. Поэт Джозеф Грин мертв, и прах его развеян по ветру. Выстрел из водяного пистолета в грудь… А что, неплохой способ отметить конец всех его надежд и мечтаний.

Роб показался из комнаты своей жертвы, его толстовка была темная от воды.

– Господи. – Джо на миг забыл о собственных неприятностях. – Ты в порядке?

– Нет, Грини. Я тоже убит. – Роб с досадой ударил тубусом об пол. – Вот что обычно бывает, когда идешь на бой с мечом против пистолета.

Джо смотрел в пространство поверх плеча Роба, его мысли вертелись вокруг кротовых нор и вторых шансов.

– А ты мог бы вернуться в прошлое и все исправить?

– Ну нет, не в этой вселенной, – рассмеялся Роб.

Как обычно, от рассуждений Роба о путешествиях во времени Джо пришел в замешательство.

– Ты хочешь сказать, путешествия во времени в нашей вселенной невозможны?

Роб был слишком расстроен собственной гибелью и на этот вопрос отвечать не стал.

– Хуже всего то, что кандидатом я теперь не стану, – задумчиво проговорил он.

– О чем ты? Если не ты, кто тогда вообще может стать кандидатом наук?

– Смертельных наук! Я говорю про титул кандидата смертельных наук! Его присваивают ассасинам, которые дважды победили в игре. Теперь игра осталась только одна – на Майской неделе, так что мне светит либо мастер-ассасин, либо вообще ничего.

Джо слушал вполуха: уловил только, что близится конец учебного года, неумолимый, как само время. Диплома второго высшего класса ему уже не видать как собственных ушей. Вместо него – чистый лист бумаги и неоспоримый факт: с рождественских праздников он ни разу серьезно не занимался. Можно было, конечно, сжать зубы, поднапрячься – все остальное, что обещала книга, уже никогда не сбудется, но это исправить еще в его силах, но Джо никак не мог заставить себя даже попытаться. Лишиться будущего из книги было все равно что лишиться будущего вообще. Джо ясно видел эту безрадостную картину: вернется домой и из-за своего провала в университете превратится в ходячий анекдот, будет работать в пабе, жить с родителями, а потом умрет и никто о нем даже не вспомнит.

Они вышли на Силвер-стрит, холодный воздух остудил на его свитере мокрые пятна. Роб остановился на мосту и перегнулся через перила, глядя на плывущую в тумане одинокую лодку.

– Так что у тебя случилось, Грини?

– Что ты имеешь в виду? – Джо сгорбился.

– Ты получаешь свою минуту славы, потом сбегаешь и тебя сбивает велосипедист. С тех пор ты практически не выходишь из дома. – Роб озадаченно посмотрел на друга. – Что у тебя стряслось? Что-то с Дианой?

От холода Джо поежился. Описать то, что у него случилось с Дианой, можно было по-разному, но только одно Роб мог бы понять без дополнительных объяснений: чувства Джо в тот момент за кулисами, когда он высвободился из ее объятий и отвернулся от нее.

– Она пригласила меня уединиться в подсобке, а я отказался.

– Вот оно что, – медленно произнес Роб и потер щеку. – Прости, конечно, но почему ты отказался уединиться в подсобке?

– Потому что полюбил другую, – честно признался Джо, закрыл глаза и сглотнул подкативший к горлу комок. – И все еще люблю, понимаешь?

– Но не можешь быть с ней вместе, потому что…

Незаконченная фраза