Греховные обязательства - Грейси Бек

Он тихо смеется, слегка прикусывая мочку моего уха.

— Мы только начали, Айви. Я заставлю тебя почувствовать нечто невероятное, — обещает Ашер низким рычанием, от которого по спине бегут мурашки.

Он чуть меняет угол, и с каждым толчком попадает точно в ту самую точку глубоко внутри. Я вскрикиваю: наслаждение нарастает до почти невыносимого предела. Движения Ашера становятся все более настойчивыми, все более страстными. Я ощущаю напряжение в его мышцах, едва сдерживаемую мощь, с которой он движется во мне.

— Вот так, — подбадривает он, его горячее дыхание обжигает ухо. — Кончи для меня, детка. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь вокруг моего члена.

Его слова подталкивают меня к краю. Я дрожу, каждый нерв пылает огнем. Ашер проскальзывает рукой между нашими телами, его пальцы находят клитор. Он описывает круги в идеальной синхронизации с толчками.

— О Боже, — задыхаюсь я, тело напрягается, когда волны наслаждения накрывают меня. — Ашер, я… я…

— Вот так, Айви, детка, — подбадривает он, не сбиваясь с ритма. — Кончи для меня. Позволь мне это почувствовать.

Накопленное напряжение внутри меня лопается, и я вскрикиваю, когда оргазм накрывает меня целиком. Тело содрогается и сжимается вокруг Ашера, волны экстаза пульсируют в каждом нерве. Он прижимает меня к себе, шепчет слова восхищения и похвалы, помогая пережить эти мощные ощущения.

Когда я начинаю спускаться с пика, толчки Ашера становятся более неровными. Его дыхание сбивается, я чувствую дрожь в его мышцах. Провожу руками по его спине, подбадривая.

— Отпусти, — шепчу я, глядя ему в глаза. Руки блуждают по его телу, мне нужно касаться его везде, всюду.

Он поддается: оргазм накрывает его, бедра содрогаются. Он замедляется, продолжая двигаться во мне, а затем обрушивается на меня, руки обвивают мое тело, он переворачивает нас так, что я оказываюсь у него на груди, а он лежит на моей кровати.

Лениво улыбается, взгляд скользит по моему телу, пока его руки скользят вниз по моей спине и снова вверх.

— Ты даже не представляешь, какая власть у тебя надо мной, да?

Улыбаюсь, поднимая руку, чтобы провести по его переносице и вниз к губам, наслаждаясь всем, что есть в Ашере Хадсоне.

34

Совет тридцать четвертый: хотеть чего-то и осознанно выбирать это — разные вещи. Убедись, что делаешь и то, и другое.

Мы с Шарлоттой устраиваемся на трибунах, прохладный воздух катка окутывает нас. Я прячу руки под мышки, мороз кусает пальцы. В промежутках между разговором доносятся звуки: лезвия врезаются в лед, шайбы стучат о клюшки.

— Так, без подробностей — как прошла прошлая ночь? — спрашивает Шарлотта, с усмешкой искоса поглядывая на меня.

Я мягко улыбаюсь, слегка прикусывая губу:

— Напряженно.

Шарлотта приподнимает бровь, ее интерес разгорается:

— Напряженно в хорошем смысле или в плохом?

— Замечательно, — признаюсь я, краем глаза наблюдая за тренировкой парней. Мы планируем рассказать Леону после тренировки, когда остальная команда будет в раздевалке или уже разойдется по домам. — Ашер… он замечательный.

Она смеется:

— Это все, что мне нужно знать, только пожалуйста, без подробностей.

Я смеюсь вместе с ней, снова смотрю на каток, и тут же глаза расширяются: я ловлю взгляд Ашера за секунду до того, как его впечатывают в оргстекло; звук отдается эхом в почти пустом зале.

Внезапная вспышка насилия заставляет нас вздрогнуть, и я вскакиваю на ноги, сердце подскакивает к горлу, душит.

— Что, черт возьми, делает Леон? — кричит Шарлотта, в ее голосе звучит тревога и растерянность.

Леон чуть откатывается назад и снова влетает в Ашера, сбрасывает перчатку, грубо хватает его, срывает шлем и наносит правый хук в лицо.

Я задерживаю дыхание, наблюдая, как остальные члены команды подъезжают ближе; их крики становятся громче, они оттаскивают Леона от Ашера, удерживают, а он вырывается.

Мы с Чарли сбегаем по лестнице и выбираемся на лед — как раз в тот момент, когда Леон сбрасывает с себя двоих товарищей, удерживавших его, и снова бросается на Ашера. Ашер не реагирует, позволяя Леону ударить себя, прежде чем команда снова берет его под контроль.

Команда сдерживает Леона, но его ярость ощутима даже оттуда, где мы стоим. Ашер не отвечает ударом, он просто стоит, вытирает кровь с губы и выглядит скорее смирившимся, чем злым.

— Он кричит про какой-то сайт? — говорит Шарлотта, когда мы подходим ближе, и переводит взгляд на меня. — Про сайт с рейтингами?

— О Боже, — я качаю головой. — Кто-то, должно быть, что-то выложил про нас с Ашером.

— Кто, например?

— Дейн знал, — шепчу я. — Харлоу, вероятно, тоже в курсе.

Голос Леона разносится по катку, он обвиняет Ашера в том, что тот использует меня. Слова брата ранят, хотя я знаю, что они подпитываются ложной информацией.

Что бы он ни прочитал или ни услышал — это фальшивка. Так и должно быть, я это знаю.

— Нет, все искажено. У нас с Ашером… все по-настоящему, это не какая-то игра ради очков, — я яростно защищаю Ашера, инстинктивно отвечая на брошенные в его адрес обидные слова.

— Это не то, что ты думаешь, Леон, — твердо говорит Ашер, глядя на команду, которая его сдерживает. — Отпустите его и идите в душ, тренировка окончена.

— Ашер… — начинает Джастин, но Ашер качает головой:

— Со мной все будет в порядке. Идите в душ, — повторяет он решительно, и команда, хоть и не сразу, слушается.

— Что, черт возьми, ты делаешь с моей сестрой?

Мы продвигаемся дальше на лед, холод просачивается сквозь обувь, добавляя физического озноба к эмоциональному смятению. Леон в ярости, расхаживает, словно зверь в клетке, и, когда я подхожу ближе, его взгляд обращается ко мне.

— Леон, ты все неправильно понял, — говорю я ему, пытаясь преодолеть пропасть, которую создал его гнев. — Что бы ты ни прочитал, это ложь.

— То есть Ашер с тобой не спит? — он переводит взгляд с одного из нас на другого, а мы молчим, и он усмехается.

— Я с ним встречаюсь, — бормочу я, глядя Леону в глаза, чтобы он увидел правду в моих словах.

— Нет! — его отказ звучит почти физически ощутимо. — Ты не можешь с ним встречаться, Айви! Я тебе не позволю.

— Ты не можешь меня остановить.

— Я твой законный опекун с тех пор, как ушел отец, — тихо говорит он. — Ты не можешь.

— Мне двадцать один, ты был моим опекуном, пока мне не исполнилось восемнадцать. Ты не вправе решать за меня, — резко отвечаю я, в моем голосе звучит раздражение.

Он поворачивается к Ашеру, на лице написана обида:

— Как ты мог?

Ответ Ашера звучит