Анатомия развода - Ирина Лобановская

— Надеюсь, — отозвался Скудин, весело ощерившись беззубой улыбкой.

— А смотрю — за женским полом бегаешь! — продолжила свою мысль Алевтина. — Одно с другим как-то не увязывается, тебе не кажется?

— Не кажется, — ухмыльнулся Игорь. — А что, по-твоему, преклонение перед женским полом — непорядочность?

— Ах, по-твоему, это называется преклонение? — насмешливо пропела Аля. — Вот не знала…

— А как же это называется?

— Я бы сказала, но не люблю неприличных слов. — Аля нахмурилась.

— Да девушку они только украшают, придают ей шарм, то бишь очарование! — объявил Игорь.

— Ты серьезно? — удивилась гостья. — Если да, то это… Пустая болтовня! И ты мне глупостями мозги не забивай. Понахватался ерунды! Все вы бандюки! А если женишься, что, тоже преклоняться перед другими будешь?

— Женитьба ничего в человеке не меняет! — философски изрек Игорь. — И вообще жена женой, а человек живой!

— Если ты о себе, то даже чересчур живой! — съязвила Аля. — Как этот, знаешь, который смирно теперь лежит себе в мавзолейчике! Тоже был когда-то живее всех живых.

Игорь неожиданно обрел глубокомысленный вид. .Очень смешно…

— Только не надо опускаться до пошлости. Не опускайся, ладно?

Алька изумилась. У парня налицо явный легкий дебилизм, как любила повторять, оценивая своих знакомых, Марина. А может, и тяжелый. Как у многих сильно пьющих несостоявшихся ученых. Будущий историк… Ну на кой ляд ему эта история? Лучше бы занялся собой. Подтянул живот и руки-ноги. А то они у него дряблые, как у старухи, похожей на ком теста. Стыдно! Молодой еще мужик!

Аля с презрением оглядела его дохлую фигуру, лишенную даже слабого намека на мускулы. Хилый зачаток эротики… Зато про баб треплется не переставая. Хвастает победами… Неужели все это правда? Аля очень сомневалась в его искренности. Волосатый и кривоногий, сутулый и хилый, настоящий задохлик… Хоббит какой-то… Она о них не читала, но слышала от Марины, что они маленькие и волосатые. А этот еще наверняка трус и комплексун от природы, как говорила Марина о своем муже. Или они в Москве все такие? Нет, здесь тоже бывают и крутые, и жесткие, и накачанные… Например, тот очень симпотный друг Игоря… Как же его звали?.. А, да, Юрий…

— Ты сколько раз можешь на турнике подтянуться? — спросила Аля.

— Ни одного! — весело объявил Игорь. — Ну и что? Подумаешь! В армии такая умора была! Все потешались.

Оно и видно! — сурово подумала Аля. Взглянул бы он на себя со стороны… Действительно умора. Обхохочешься! Прямо уписаться можно!

— А ты занимался каким-нибудь спортом?

— Только одним — шахматами! — горделиво отозвался он.

— Хороший спорт — никаких тебе травм, — пробормотала Аля.

— На самом деле — говорю это тебе как шахматист с опытом! — травмы у шахматистов бывают похуже, чем в другом спорте, — важно заявил Игорь. Он обожал, демонстрировать эрудицию. — Травмы от напряжения мозгов у шахматистов куда страшнее физических. Когда бежишь, например, на лыжах — мозг расслабляется, работает лишь тело, и борьба за победу так тяжело не переносится. А в шахматах — мощное моральное напряжение в борьбе за выигрыш, и при этом нет физической разрядки.

Игорь любил эту абстрактную и успокаивающую игру. Казалось, она придавала мыслям совсем иные направления, далекие от человеческих скучных будней, от земных сомнений и тоски. Шахматы были для Игоря своеобразным миром в себе, не знающим разочарований, суеты и смерти. В школе Скудин даже получил первый разряд, но совершенствоваться ему надоело. Он чересчур быстро остывал ко всему.

Обычно, сыграв множество шахматных партий с Юрием и, как водится, почти во всех проиграв, Игорь предлагал:

— Слушай, а давай теперь в домино! А то думать надоело!

Или предлагал перейти на шашки. Правда, и здесь он лихо проигрывался. Над его вечными проигрышами Юрий издевался, ехидно удивляясь, какой же кретин дал Скудину первый разряд.

— Подожди, Воробей, ты во что играл? В шашки? — однажды вдруг спросил Игорь Юрия.

— А во что же еще?

— Но я играл в поддавки! — заявил Игорь и засиял.

— Да, выворачиваться ты горазд! — хмыкнул Юрий. — Тут тебе нет равных! Мне, например, трудно додуматься до таких крутых поворотов и неожиданных направлений твоих мыслей!

— Ты тугодум, как всякий высокий мужик! А жизнь — это тебе не шахматы. Тут думать надо! — с апломбом низкорослого человека объявил Игорь. — А я мал да удал!

Юрий с сомнением покосился на приятеля, но возражать и спорить на скользкую тему не стал. Да и вообще возникать по пустякам и скандалить он не любил. Просто порой Игорь сильно донимал его и досаждал своими амбициями на пустом месте. Похоже, Скудин всегда прекрасно себя чувствовал, и собственное положение его не просто устраивало, а несказанно радовало. И Юрию не удавалось понять, как взрослый здоровый мужик может ничего не делать, но жить себе весело и безмятежно. Игоря такое положение дел не унижало и не оскорбляло. Он продолжал плести несуразные речи про науку — вот, написал еще одну статью! — словно забывая о том, что в институте только пьет да болтает, отвлекая действительно работающих людей.

Снова за окном раздался знакомый всей стране голос Киркорова. Певец на сей раз выступал не в роли угрожающей мышки, а страдал от неразделенной любви: «Мучает бессонница, в голове тумандурма-а-ан…»

— Ай-ай-ай! — вздохнул Игорь. — Надо ему таблеточек попить! Куда дорогая жена только смотрит? Так ненароком можно упустить юного мужа. Мальчик давно крепко стоит на резвых ногах. А нам, Алечка, еще пивка глотнуть не мешает. Я ведь живу по очень хорошей и обычной схеме: денежки имею — денежки спускаю… И так далее. А ты предлагаешь что-нибудь другое, совсем новенькое?

— Может быть, — пробормотала Аля, снова садясь на хилую, под стать хозяину, табуретку. — А чем ты на работе занимаешься? И вообще…

— Я занимаюсь наукой, а не паршивым бизнесом! — горделиво заявил Игорь. — И на деньги мне наплевать!

Странно, подумала Аля.

— А в институте… Ну, как тебе объяснить… Приходить туда больше двух раз в неделю часа на три и не надо. У меня там свой стол. На нем фотографии. Куча отчетов и моих статей в ящиках. Да я вообще хожу на работу не потому, что там что-то делаю, а потому как знаю, что делать в случае непредвиденности. Моя должность называется «старший лаборант». Только я до сих пор не знаю — в чем старший… Зато все лето отпуск. Хочу взять участок и начать строить дачу. Я пока на работе не нужен. А потом выйду… На денек… И вообще у нас сейчас институт в таком состоянии, что там делать нечего. У нас такой директор!

Обычно на вопросы о работе Игорь отвечал очень размыто и обтекаемо, как агент российской разведки.

— Мы в нашем НИИ недавно провели эксперимент на мышах. Те мыши, которым давали пить пиво, прожили в шесть раз дольше непьющих. Вот и думай после этого о вреде алкоголя!