По зову сердца - Виктория Холт

Когда мы достигли Мадейры, нашей первой остановки, он спросил, не будем ли мы сходить на берег. Я ответила, что да, конечно, но мисс Картрайт стальным голосом возразила, что леди не должны гулять по незнакомому месту без сопровождения.

Он серьезно посмотрел на нее и сказал:

– Вы совершенно правы, сударыня. Леди не подобает гулять одним, поэтому я прошу у вас разрешения сопроводить их.

– Но, мистер Харрингтон, я не могу вам дать такое разрешение. Мы с вами почти не знакомы.

Однако я не без удивления заметила, как восторженно заблестели ее глаза. Странно. Я-то думала, что его типично мужская заносчивость, его выставляемая напоказ самоуверенность не найдут отклика в сердце старой девы. Все вышло с точностью до наоборот. Она решила, что он, как она это называла, «настоящий мужчина», и уважала его за это.

Она как будто заколебалась, но возможность прогуляться в его компании оказалась слишком заманчивой.

– Что ж, мистер Харрингтон, если мы оба пойдем…

– Предоставьте это мне. Я покажу вам остров. Он прекрасен. Это идеальное место для первой остановки. Для меня это давно самый любимый порт. Теперь я могу поделиться с кем-то своим восторгом.

То был поистине счастливый день. Он взялся руководить нами и был так обходителен с мисс Картрайт, всегда заботясь в первую очередь о ее удобстве, что она прямо расцвела. Я подумала, что ее муки первых дней плавания были оправданы, раз привели к этому.

Он нанял запряженную волом повозку, и мы поехали осматривать город. Мы побывали на рынке, где насладились великолепным зрелищем цветочного изобилия, осмотрели красный каменный собор, проехали мимо дворца губернатора, увидели старую крепость Сан-Лоренсу и прекрасные сады, разбитые во дворе старинного францисканского монастыря.

Мильтону Харрингтону захотелось посмотреть на сахарный тростник, который рос здесь в изобилии, поэтому мы выехали из города.

Он много и со знанием дела рассказывал о производстве сахара, о том, как из срезанных стеблей специальными прессами выдавливают сок, который потом выпаривают. Рассказ его был таким захватывающим, что мне захотелось побывать на его острове и все увидеть своими глазами.

– Тростник сюда завезли с Сицилии, Кипра и Крита еще в пятнадцатом веке, и в то же время добыча сахара стала одной из основных отраслей производства на острове. Сейчас, конечно, остров знаменит своим вином. Кто не слышал о мадере? Знаете что, мисс Картрайт, сейчас я буду очень бестактен. Вы позволите?

– О, мистер Харрингтон, – ответила мисс Картрайт со смешком, – если вы настаиваете, разве могу я вас остановить?

– Разумеется, я буду всецело подчиняться вашим указаниям, но я хотел сказать, что у меня здесь есть хороший друг. Он держит винный погреб и с удовольствием покажет вам, как делается вино. Он может даже предложить вам выпить стаканчик.

– Боже мой, мистер Харрингтон, это совершенно недопустимо!

– Вам нечего бояться, мисс Картрайт, у вас есть защитник.

Итак, мы оставили нашу воловью повозку у домика винодела и спустились в погреб, где нас приветствовал смуглый мужчина в большом кожаном фартуке, разговаривавший по-португальски и очень быстро. Время от времени он переходил на ломаный английский и был явно весьма рад видеть Мильтона Харрингтона.

После небольшой экскурсии по винным погребам нам предложили сесть на стулья в форме бочек, расставленные вокруг круглого стола, после чего были принесены несколько бутылок мадеры.

Мы дружно признали вино восхитительным. Быть может, под воздействием мадеры, быть может, по какой-то иной причине, но Фелисити стала очень разговорчивой. Она явно наслаждалась нашей экскурсией и сказала, что остров ее буквально очаровал, и она хотела бы провести здесь какое-то время.

– Но это задержит наше прибытие в Австралию, – заметил Мильтон. – Я уверен, вам всем не терпится до нее добраться.

Секундная задержка с ответом сказала мне – и, я не сомневаюсь, Мильтону Харрингтону – очень многое. Фелисити была испуганной маленькой женщиной, и сейчас, приближаясь к новой жизни, она начинала задумываться, не совершила ли ошибку.

– Ах, да… да, конечно же, – произнесла она чересчур порывисто и оттого неубедительно. Но я никогда не забуду, каким жалостным сделался ее взгляд.

– Где находится хозяйство, куда вам нужно попасть? – спросил Мильтон Харрингтон.

– В нескольких милях от Сиднея.

– Как оно называется? Возможно, я его знаю.

– «Хозяйство Грэнвилла». Грэнвилл – это фамилия моего жениха.

– Ваш жених Уильям Грэнвилл? – довольно холодным голосом произнес Мильтон Харрингтон.

– Да.

– Вы его знаете? – быстро спросила я.

– Можно сказать, шапочное знакомство. Я в Сиднее бываю в среднем раз в месяц. Я встречал его в гостинице, где собираются скотоводы и торговцы со всего мира.

– Какое странное совпадение! – удивилась мисс Картрайт.

– На самом деле, не такое уж странное, – ответил ей Мильтон Харрингтон. – Видите ли, жизнь там не такая, как в Лондоне. Возможно, вы этого не знаете, но во всей Австралии людей живет гораздо меньше, чем в Лондоне, Бирмингеме, Манчестере или в любом большом городе. Население там рассеяно на огромных территориях. Люди едут за многие мили, чтобы собраться в одной гостинице. Нет ничего странного в том, что происходят такие встречи.

– Да, конечно, – сказала я, но меня начало охватывать беспокойство.

Мисс Картрайт удалось убедить выпить еще один стакан вина, и после этого она начала много смеяться.

Попрощавшись с виноделом, мы сели на повозку и вернулись на корабль.

Беспокойство не прошло. Я была уверена, что Мильтону Харрингтону что-то известно об Уильяме Грэнвилле и что он не все рассказал в домике винодела, поскольку знал, что его рассказ будет неприятен.

Я решила спросить его об этом напрямую, как только мы останемся одни. Горькую правду лучше узнать сразу. Я начала относиться к Фелисити покровительственно. Наверное, эта ее беспомощность заставила меня почувствовать себя в ответе за нее, и я решила, что, если нас ждет не то, на что мы рассчитывали, мы должны это знать.

Подстеречь его было несложно, и я сразу перешла к делу.

– Я бы хотела поговорить с вами, – сказала я. – Где-нибудь, где нам никто не помешает.

Он удивленно поднял брови и ответил:

– Разумеется. С удовольствием.

Мы сели в уединенном уголке на палубе.

– Дело скорее не в том, что вы сказали, а в том, как вы это сказали, – начала я. – Я имею в виду разговор у винодела, когда было упомянуто имя Уильяма Грэнвилла. Вам ведь что-то о нем известно, правда?

– Да, немного.

– Что вы знаете?

– Что у него есть хозяйство недалеко от Сиднея.