Таинственная любовница - Виктория Холт

— А ты занимаешься и тем и другим?

— Конечно.

— Я так и знала. Я восхищаюсь тобой, Тибальт. Пожалуй, так же сильно, как Хаким-паша восхищен мной!

Я уснула. Но сомневаюсь, чтобы Тибальт сомкнул глаза. Наверное, он представлял себе день своего триумфа, когда найдет гробницу, остававшуюся нетронутой до его прихода — на протяжении трех тысяч лет.

* * *

На рассвете мы с Теодосией пошли на рынок. Жара становилась все более невыносимой. Теодосия так страдала от нее, что ее желание вернуться домой стало навязчивой идеей — такой же навязчивой, как ее страх перед рождением ребенка.

Я, как могла, утешала ее. Рассказывала ей, как женщины, работая в поле, рожают прямо там, после чего сразу же возвращаются к работе. Я слышала такие истории. Это как-то утешало ее, но я знала, что она не обретет покоя до тех пор, пока мы не начнем собираться в дорогу. Бедняжка разрывалась между желанием уехать домой и остаться здесь с Эваном.

— Куда ты поедешь? — спрашивала я. — В Кеверол-Корт, к матери?

Она скривилась.

— Ну, по крайней мере, там не будет этой ужасающей жары и там будет Сабина.

Сабина тоже ждала ребенка. Конечно, это успокаивающе действовало на Теодосию. Но жизненная позиция Сабины сильно отличалась от позиции Теодосии. Судя по ее письмам, где, как и в разговоре, Сабина перескакивала с одной мысли на другую, она была в восторге от предстоящего появления ребенка и полна самых радужных надежд, так же, как и Оливер. Доркас и Элисон просто чудо! «Они, кажется, знают о малышах все — хотя откуда — это загадка. Разве что, они ухаживали за тобой, когда ты была маленькой. Мне кажется, дорогая Джудит, ты была уникальным младенцем. Не сыскать никого умнее тебя, красивее, лучше, озорнее (хотя с твоим озорством им пришлось изрядно помучиться). Все это, конечно, со слов твоих тетушек, но я не верю ни одному слову!»

Как это похоже на Сабину! Должна признаться, я тоже скучала по этим склонам, заросшим кукушкиным цветом и колокольчиками, которые дополняли патриотическими красно-сине-белыми цветами зеленый колорит ландшафта. Да, еще с вкраплением розовато-лиловых диких орхидей. Эта картина так отличалась от выжженной земли Египта! Я скучала по Доркас и Элисон. Мне так хотелось зайти в старый дом священника и послушать милую болтовню Сабины!

Я посмотрела на узкую полоску ярко-голубого неба между двумя рядами домов. Запахи и краски базара всегда захватывали и очаровывали меня. Мы проходили мимо лавочки, в которой обычно сидела Ясмин, низко склонив голову над своей работой. Но в это утро девушки здесь не оказалось. На ее месте, склонившись над куском искусно выделанной кожи, сидел какой-то юноша. Мы остановились.

— А где Ясмин? — спросила я.

Он посмотрел на нас, но тут же отвел взгляд в сторону и покачал головой.

— Она не заболела?

Юноша не понял меня. Или сделал вид, что не понял.

— Наверное, — сказала я Теодосии, — Ясмин устроила себе сегодня выходной.

И мы пошли дальше.

Я с неудовольствием заметила, что у дороги сидит предсказатель. Когда мы проходили мимо, он поднял голову и посмотрел на нас.

— Да пребудет с вами Аллах, — пробормотал он.

Предсказатель с надеждой смотрел на меня, и я не смогла пройти мимо, особенно когда заметила, что плошка, в которую ему бросали монеты — пуста. Я задержалась, бросила ему монету — и тут же поняла, что допустила ошибку. Он не был попрошайкой. Он был гордым человеком, который занимался своей профессией. Я заплатила, значит, должна выслушать предсказание. Поэтому мы сели на подстилки рядом с ним. Он покачал головой и сказал:

— Тень становится все больше, леди.

— О да, — с иронией произнесла я, — вы нам об этом уже говорили.

— Она летает над вами, как летучая мышь. Большая черная летучая мышь.

— Звучит довольно неприятно, — сказала я. Он не понял меня, но я говорила это, чтобы успокоить Теодосию.

— Благословенная леди! Вы плодовиты. Возвращайтесь в свою страну, покрытую зеленой травой. Там вы будете в безопасности.

«О Господи! — подумала я. — Это — самое худшее, что мы могли сделать!»

Теодосия вскочила с подстилки, и предсказатель наклонился ко мне. Его пальцы, как когти, вцепились в мое запястье.

— Вы — властная леди! Прикажете уехать — и они послушаются. Летучая мышь уже близко!

Я посмотрела на его руку и увидела знак — голову шакала. Точно такую же, как и на руке человека, которого укусил скорпион.

— Вы не говорите мне ни о чем, кроме этой мыши, которая вьется вокруг меня. А есть ли что-нибудь еще?

— Аллах милостив к вам. Он многое дарует. Много радости — много сыновей, дочерей, большой красивый дом — но только там, в вашей зеленой стране. Не здесь. Вам решать. Летучая мышь очень близко. Может статься слишком поздно… для вас… и для этой леди.

Я бросила ему в плошку еще несколько монет и поблагодарила.

Теодосия дрожала. Я взяла ее под руку.

— Жаль, что мы слушали эту ерунду, — сказала я. — Он всем говорит одно и то же.

— Всем?

— Да. Табиту тоже потчевали сказками о летучей мыши.

— Ну, понимаешь, она же одна из нас. Значит, это угрожает всем нам.

— Ой, прекрати, Теодосия! Ты же не хочешь сказать, что веришь во всю эту чушь?! Стандартные пророчества, не более.

— Но зачем ему пугать нас?

— Затем, что мы здесь чужаки.

— Но чужаки, которые дают им работу, покупают у них товары… Они должны быть рады нам… И этот предсказатель тоже…

— Да, но ему кажется, что мы непременно желаем быть чем-то заинтригованными и напуганными… Это придает остроту нашему пребыванию здесь.

— Лично я не хочу, чтобы меня кто-то путал.

— А тебе вовсе и не нужно пугаться, Теодосия. Запомни это!