Таинственная любовница - Виктория Холт

* * *

Почему с восходом солнца все кажется совсем иным? В небе сиял белый обжигающий диск, на который невозможно смотреть. Дома солнце было таким ласковым, но показывалось из-за туч не каждый день, так что ему всегда были рады. Солнцу всегда рады. И везде, пожалуй. Как только взошло здешнее солнце, все страхи, которые ночью, казалось, полностью подавили меня, начали испаряться.

Какая же я глупая! Тибальт любит меня. Он демонстрирует это совершенно явственно. Но в то же время он может испытывать привязанность к другим. Какую он, несомненно, испытывает к Табите. Она жила в его доме задолго до того, как там появилась я, она друг семьи, поэтому вполне естественно, что ее дела и проблемы глубоко волнуют его. Няня Тестер выжила из ума. Это очевидно. Она без всякой причины невзлюбила Табиту, а я выстраиваю на этой нелюбви свои подозрения. При свете дня все это стало для меня совершенно ясно. Я смеялась над собой. Я такая же мнительная, как Теодосия!

С самого праздника в честь Нила меня не покидало беспокойство. Если бы я увидела Ясмин и поговорила с ней, все было бы иначе. Мне не нравятся такие загадки.

Теодосия чувствовала себя нехорошо, и когда Табита предложила пойти с нею на базар, я с радостью согласилась. Естественно, мы говорили об ее новости.

— Может показаться жестоким, что я сейчас чувствую облегчение, но я не могу иначе, — сказала она. — В любом случае, для него это была не жизнь, Джудит. Большую часть времени он не осознавал, кто он такой.

— Не думаю, что вам стоит упрекать себя в том, что вы чувствуете облегчение, — заверила я.

— И все же, мне как-то неловко. Я все ломаю голову, что еще можно было бы сделать.

— А что вы могли сделать?

— Не знаю. Но я была счастлива только тогда, когда могла забыть о его существовании, а это — нехорошо.

Я взглянула на нее. Она выглядела иначе — моложе, — и ее красота засияла с новой силой.

Мы проходили мимо лавки, в которой раньше работала Ясмин. Старик снова сидел на ее месте. Он поднял голову и увидел меня. Я знала, что он хотел по привычке пробормотать: «Да пребудет с тобой Аллах!», но потом передумал и снова углубился в свою работу.

Мы направились дальше. Когда проходили мимо предсказателя, он заговорил с нами. Табита села на коврик.

— С плеч снят огромный груз, — проговорил он. — Вы счастливы так, как не было уже очень давно.

Он поднял взгляд на меня и похлопал по коврику с другой стороны от себя.

— Вы любимы. Вам следует уезжать — далеко, в страну дождей. Вы будете жить в радости, потому что вы любимы, и бремя не лежит более на ваших плечах.

Табита покраснела.

Я подумала: он имеет в виду Тибальта. Тибальт любит ее, и она любит Тибальта, и она свободна… но теперь несвободен он. Почему они не подождали еще немного? Ему не следовало спешить с женитьбой ради…

Предсказатель перевел взгляд на меня.

— Возвращайтесь, леди, — сказал он. — Летучая мышь вьется над вами. Она вьется, как большой ястреб, леди. Она выжидает.

— Спасибо, — ответила я. — Мое будущее всегда одно и то же. Но я надеюсь, скоро эта летучая мышь куда-нибудь все же улетит.

Он не понял меня. Мы положили монетки в его плошку и ушли.

— Ну конечно он такой же, как цыгане у нас в Англии. Они предсказывают то, что, по их мнению, произведет наибольшее впечатление, — проговорила Табита.

— Ну меня его предостережения уже не впечатляют. Но они очень расстраивают Теодосию.

— Мировоззрение этих людей сильно отличается от нашего. Ему присущ мистический подход. Они всегда утверждают, что у человека есть некий выбор, и поэтому он в состоянии избежать ударов судьбы…

— А вот этот предсказатель всегда советует мне уезжать домой. Странно… Мне непонятно, почему. Я хороший клиент. Он ведь потеряет меня, если я всерьез восприму его предостережения, разве не так?

— Пожалуй.

— Но, по крайней мере, он не ошибся по поводу бремени, которое вы сбросили с плеч. Думаю, ему передают сведения о нас, и он использует их в своих предсказаниях.

— Это меня не удивило бы, — согласилась Табита.

* * *

Эван подошел ко мне, когда я сидела на террасе. Мне всегда нравилось сидеть там в одиночестве и смотреть на закат. Меня потрясало, как может такое быть — вот солнце сияет на небе, а вот спустя мгновение оно исчезает, и мир почти сразу погружается во тьму. Я с тоской вспоминала долгие сумерки дома, когда постепенно становилось все темнее, и вечер наступал как-то неохотно.

— Я рад, что застал вас одну, Джудит, — сказал Эван. — Хотел поговорить о Теодосии.

— Как она себя чувствует сегодня?

— Сильно угнетена.

— Как вы думаете, может быть, ей стоит вернуться домой?

— Мне бы этого очень не хотелось, но я начинаю склоняться к мысли, что это — самый лучший выход.

— Она не захочет покинуть вас. А вы не могли бы поехать с ней?

— Сомневаюсь, чтобы Тибальт согласился отпустить меня.

— А… понимаю.

— Думаю, что если бы это было крайней необходимостью, он бы отпустил… но такой необходимости нет. Конечно, Теодосии не подходит этот климат, а теперь, когда она ждет ребенка…

— Я знаю. Но до этого времени мы наверняка уедем.

— Возможно. Но ей не становится лучше… только хуже. Это место как-то странно влияет на нее.

— Так, может быть, лучше пусть едет домой и ждет вас там?

— Не думаю, что она захочет вернуться в нашу квартиру при университете. Она могла бы поехать к матери, но вы же знаете, какая она. Леди Бодриан на самом деле никогда не одобряла наш брак. Думаю, Теодосия была бы несчастна в Кеверол-Корт.

— Но она может поселиться в Радужном. Тетушки с удовольствием будут ухаживать за ней. Или к Сабине, в дом приходского священника.

— А это — идея! Но я знаю, что ей не захочется покидать меня… как и мне расставаться с ней.

— В любом случае, вы можете ее спросить.

— Я так и сделаю, — сказал он, немного приободрившись.

На следующий день я была во дворе, когда услышала, как кто-то окликнул меня тихим шепотом:

— Леди!

Я оглянулась и сначала никого не увидела. Потом из-за куста в углу двора показалась какая-то фигура. Это был молодой араб, которого я не встречала раньше.

— Леди, — повторил он, — у вас есть магия в горшочке, — он протянул ко мне руку, и я заметила, что она в крови.

— Конечно, я обработаю рану, — сказала я, — но сначала ее нужно промыть. Заходи.

Я привела его в маленькую комнатку с дверью, ведущей прямо во двор. В этой комнате часто бывала Табита. Она составляла здесь букеты. Я велела юноше сесть, а сама пошла в свою комнату за мазями Доркас.