Четыре года спустя - Моника Мерфи

Я осталась одна. Не знаю, что и делать. Кэри уехала почти две недели назад, после того как свалилась с тяжелой ангиной. От кого она могла заразиться? Думаю, это все тупоголовый Брэд. В конце концов, болезнь передается через поцелуи.

Ее мать хотела, чтобы она немедленно бросила учебу, Кэри долго сопротивлялась, но так сильно уставала, постоянно температурила, и родители заставили ее вернуться. Она уехала домой, переживая, что я останусь одна в этой дурацкой квартире, которую не могу себе позволить, но что ей было делать? Она больна. Не смертельно, но достаточно сильно, чтобы отказаться от учебы.

Пытаясь решить проблему, я взяла дополнительные смены в закусочной и больше учеников, но мои собственные оценки страдают из-за того, что я постоянно занята другой работой.

Я выдохлась. И совершенно разбита. Даже попыталась найти соседку по комнате, но разве это возможно в конце семестра? Несколько дней назад я виделась с арендодателем, и теперь он хочет, чтобы я выехала побыстрее и он мог сдать квартиру другим людям.

А что я? Мне некуда идти. Возвращаться домой не хочу, хотя мама просит об этом ежечасно.

Сегодня суббота, выходной. Я отработала вечернюю смену в пятницу и едва держусь на ногах. Завтра снова на работу, прямо с утра, но я совсем не жду рассвета.

Жизнь – отстой. Не знаю, как так вышло. Только что все было идеально, ярко: счастье, парень, секс, большие надежды. А теперь ничего, только мрак, пустота и усталость, бесконечная работа и учеба. Бесцветно и уныло, как в тумане.

Телефон зазвонил, я беру трубку, прислушиваясь к маминой болтовне о том, что больше нет денег, она переживает, как же мы будем жить. Не знаю, что ей ответить, какой совет дать. Я всегда была ее опорой, надеждой, лекарством от меланхолии.

Теперь я та, кто потерял надежду, но мама так сосредоточена на своих проблемах, что совсем не замечает, в каком я состоянии. У меня куча проблем, хотя я, разумеется, не говорю о них. Я стала совершенно другой, а она ничего не замечает.

– Я говорила с твоим папой, – наконец произносит она, и я понимаю, что ради этого она и завела весь разговор.

Я свернулась клубком на кресле в гостиной, осознавая мамины слова. Родители Кэри забрали всю свою мебель, включая диван. У меня почти нет обстановки. Кэри беспокоится об этом, постоянно пишет мне, спрашивая, все ли хорошо и не злюсь ли я.

Но как я могу? Она заболела, и очень заботливые родители увезли ее.

– Почему ты вообще разговариваешь с ним после всего, что он тебе сделал? – Спрашиваю я, хотя и боюсь услышать ответ.

– Он хочет помочь, дорогая. Он понимает наше тяжелое положение и хочет быть полезен своей семье.

Поздновато, на мой взгляд.

– И чем же он может помочь, сидя в тюрьме?

– Челси! Не говори так о папе, – заявляет мама.

Ненавижу, когда она называет его моим «папой». Я не зову его так много лет. Для меня он просто отец. Папой для меня он никогда и не был. Он никогда не заботился обо мне.

– Да все равно, – бормочу я. – Мне не нужна его помощь.

– Он сказал, куда положил деньги перед тем, как попасть в тюрьму. Я собираюсь снять их со счета и придержать для него. Он сказал, я могу взять себе какую-то часть прямо сейчас, – объясняет она, ничуть не смущаясь подобной договоренностью. – Разве это не помощь?

Опасение шевелится в желудке, мне становится дурно.

– Это грязные деньги, мама.

– Вовсе нет, – убежденно отвечает она. Она верит в то, во что хочет верить. Вот такой она и была всегда со своим мужем. Моим отцом. Он ужасный человек. Прямо как мама Оуэна.

Моя же мать, несмотря на вечные предупреждения относительно мужчин, о том, как плохо они станут со мной обходиться, что им нельзя доверять и лучше быть одной, ведет себя прямо противоположно. Мой отец – ее абсолютная слабость. А она даже не замечает этого.

– Вовсе да! Грязные деньги. У него ведь секретный счет, и он хочет, чтобы ты сняла деньги и ему не нужно было напрягаться в поисках работы после того, как выйдет. Он сделает все твоими руками, а сам останется чист. А когда его освободят, ты отдашь деньги и будешь думать, что все наладилось в жизни и между вами в частности, а потом он бросит тебя. Снова.