Микстура от разочарований - Элен Бронтэ

— Как и с тобой, дорогая, — улыбнулся ее любящий супруг.

Терпением и любовью, безграничным доверием и нежностью он сумел добиться ее расположения и никогда не спрашивал жену о том, что побудило ее выйти за него замуж, была ли на то какая-нибудь особенная причина. Если у него и имелись какие-то догадки, добродушный толстяк Джеффри Ченсли навсегда сохранил их при себе.

Двадцать седьмого октября миновал срок, назначенный мистером Маннером для Сары, и этим утром она намеревалась сказать ему, что завтра же вернется к Фоскерам.

С утра погода для разнообразия осыпала окрестности дождем со снегом, и гостей в доме не предвиделось. Роберта в кои-то веки пребывала в доме своего супруга, разумеется, с ним вместе, молодая чета Уэвертонов гостила у друзей в Форчайлде, мисс Маннер была еще слишком мала, чтобы завтракать вместе со взрослыми, и за утренним столом собрались всего четверо — лорд и леди Уэвертон, Сара и мистер Маннер. Разговор поддерживал в основном лорд Уэвертон, а темой служила, конечно же, погода. Как-никак, первый снег в этом году, а значит, совсем немного осталось и до Рождества.

Лорд Уэвертон расписывал доктору Маннеру прелести Рождества в Сент-Клементсе, леди Уэвертон молча наблюдала за Сарой, а молодая леди с обнадеживающим аппетитом поглощала завтрак.

— Пожалуй, сегодня нам не стоит ждать гостей, — сказала леди Уэвертон, когда все поднялись из-за стола. — Я думаю, стоит воспользоваться этим и осмотреть комнаты на третьем этаже. Раз уж впереди Рождество с его многочисленными визитами, надо кое-что подновить в комнатах для гостей. Вы ведь пройдетесь вместе со мной, дорогой? Мне понадобятся ваши советы, главным образом, относительно средств, которые мне будет позволено затратить на смену обстановки.

Лорд Уэвертон с готовностью подал жене руку и попросил мистера Маннера оказать ему любезность и занять мисс Мэйвуд приятной беседой до их возвращения.

Доктор Маннер тут же предложил Саре пройти в малую гостиную, где в это время светлее всего, и молодой леди будет удобно заниматься рукоделием, в то время как сам он постарается развлечь ее. Сара послушно последовала за ним и уселась в указанное им же кресло у камина.

Вместо того чтобы сесть поодаль, мистер Маннер остановился напротив нее и заговорил:

— Мисс Мэйвуд, не знаю, насколько то, что я хочу вам сказать, позабавит вас или будет вам приятно, но я не уверен, что в ближайшем будущем мне представится столь же удобный случай поговорить с вами.

Сара удивленно смотрела на него, запрокинув голову.

— Сэр, мне казалось, мы с вами свободно беседовали каждый день на протяжении почти целого месяца, — возразила она.

— Вы правы, и все же я нахожу сегодняшний день вполне подходящим для кое-каких объяснений. Ведь сегодня как раз две недели с тех пор, как я просил вас не уезжать отсюда.

«Значит, он помнит!» — радостно встрепенулась Сара.

— Я собираюсь сделать вам одно предложение, которое, вероятно, удивит вас…

— Отчего же? Я вовсе не удивлена, — Сара поднялась, чтобы иметь возможность смотреть ему прямо в глаза, и поразилась своему спокойствию.

Джентльмен, напротив, был несколько озадачен ее невозмутимым видом, но продолжил начатое:

— Что ж, прекрасно. Вы умны и наблюдательны, к тому же я не умею искусно скрывать свои чувства, и вы, должно быть, замечали, как сильно я привязан к вам… Так сильно, что хотел бы видеть вас своей женой!

— Иными словами, вы любите меня? — Сара желала услышать самое главное признание, все остальное для нее было уже делом решенным.

— Да, мисс Мэйвуд, я люблю вас, — с готовностью подтвердил мужчина. — Вне всяких сомнений.

— И ваше предложение основано на любви, а не просто на желании прервать свое одиночество и вновь стать человеком семейным?

— Именно так, дорогая мисс Мэйвуд. Я совершенно не испытывал необходимости вступить в повторный брак до встречи с вами! — мало-помалу его тон становился все более пылким. — Каждый день прибавлял силы моей любви, и сегодня я готов открыть вам душу, если только у вас будет желание заглянуть в мое сердце! Вы ведь не сказали, что вы думаете обо мне…

Он встревожено взял ее за руки и посмотрел в глаза. Его пугали эти хладнокровные расспросы, он ожидал чего угодно — решительного отказа, обморока или слез, трепетного признания, но не этой деловитости.

Но Сара улыбнулась так ласково, так мягко, что доктор Маннер почти тут же с облегчением перевел дух.

— Вы правда хотите знать, что я думаю о вас? Или, все же, что я чувствую? — за лукавством она скрывала смущение.

— Пожалуй, я выберу второе, — он все еще держал ее за руки.

— Я думаю, что вы — самый чудесный человек на свете, хотя и не без недостатков, — словно дразня его, начала Сара. — А чувствую я, что не смогла бы расстаться с вами долее, чем на один или два дня. Это то, что вы хотели услышать, Лоренс?

Лоренс Маннер вздрогнул и прижал свою избранницу к груди.

Пусть он уже не так молод, но его сердце все еще способно любить и останется таким, что бы ему ни пришлось пережить в будущем. Страх новой потери мешал Маннеру осознать, как ему нравится эта девушка, до тех пор, пока он и в самом деле едва не потерял ее. Но с первых же дней ее болезни он знал — если она полюбит его, хотя бы немного, он снова станет живым и поблагодарит Господа за избавление от печалей так же горячо, как до этого сетовал на то, что Бог отвернулся от своего чада.

Сара все-таки расплакалась, но это проливались слезы счастья. Она была так напряжена все эти дни, так ждала от Лоренса каких-то нужных слов, так часто представляла себе этот разговор, что, когда он начался, отвечала, словно во сне или в грезах, не веря сперва, что это происходит на самом деле. Когда она опомнилась, доктор Маннер увидел перед собой совсем другую девушку — нежную, страстную, влюбленную. Ей больше не надо было воображать себе сказочного принца, теперь она точно знала, кто этот принц.

Леди Уэвертон со своей интуицией догадалась, что сегодня мистер Маннер намерен совершить что-то, что изменит его жизнь, и провела в верхних комнатах вместе с мужем ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы Сара и Лоренс посвятили друг друга в тайну рождения их взаимной любви.

Они не стали держать своих добрых друзей в неведении, и уже перед обедом слуга на самой быстрой лошади повез записку миссис Ченсли, а наутро супруги Ченсли прибыли к Уэвертонам, чтобы расцеловать Лоренса и Сару. Бобби переживала, что подруга приняла такое скоропалительное решение, ведь ее любовь к Артуру длилась так много лет, возможно ли, чтоб она прошла за один месяц?

Сара только засмеялась, ничуть не задетая этими подозрениями.

— Я полюбила Артура, едва увидела, а на то, чтобы излечиться от этой любви, мне понадобилось полтора года. Разве это мало, Бобби?

Роберта некоторое время что-то подсчитывала про себя, а потом вдруг расхохоталась.