Беременна от нелюбимого - Арина Вильде

Плохое всегда подкрадывается неожиданно. Только расслабишься, начнешь строить планы на жизнь, мечтать, только-только наладится все, бах — и летит к чертям.

Пока Даня на работе, мы с ним целыми днями переписываемся, пытаясь выбрать имя для дочери. Все имена кажутся прекрасными ровно до того момента, когда дело доходит до собственного ребенка. Тогда начинаешь в каждом искать недостатки. Слишком сладкое, слишком пацанское, слишком длинное. А так звали модель, которую я ненавидела всей душой!

— Мне кажется, что свидетельство о рождении мы в лучшем случае через год сможем оформить, потому что мне ничего уже не нравится! — ворчу я, не в силах уснуть.

— Назовем тогда Сашка. Или Женька. Раз все девчачьи имена перебрали, то можно и унисекс рассмотреть, — смеется в ответ Даня, не отнимая руку от моего живота. Малышка активно пинается ножкой, заставляя в такие моменты нас задерживать от восторга дыхание.

И вот все вроде бы хорошо, у нас с Кравцовым наступило полное взаимопонимание. Поцелуйчики, обнимашки, нежности, от которых стошнило бы даже самого отъявленного романтика, а потом вдруг что-то пошло не так.

Настроение Дани начало меняться после очередного визита к доктору. Я отстаю в наборе веса, и Даня злится. Или волнуется. Из-за того, что всю дорогу до дома он молча сжимает руль, не понять.

А во время ужина он ставит передо мной пасту с курицей, салат, булочку и сырную нарезку и говорит:

— Пока не съешь все — из кухни не выйдешь. — Скрещивает руки на груди и глядит на меня недовольным взглядом.

— Да я за день столько не ем, — возмущаюсь, отодвигая от себя тарелку.

— Именно поэтому наша дочь не добирает в весе. Если ты думаешь что я все это время не замечал, как ты ковырялась вилкой в тарелке, создавая видимость того, что ешь, то должен тебя расстроить: я давно просек твою фишку. Так ещё анорексички делают, Мила.

— Бред, — утверждаю я, сама же с силой сжимаю пальцами край столешницы. Бесит.

— Ты будешь есть то, что я сказал! Взяла в руки вилку и вперёд! — Его глаза полыхают гневом, а я не могу понять, чего он так завелся.

— Доктор сказала, что все в порядке. Ты ее вообще слушал? — спрашиваю я дрожащим голосом. Ссориться почему-то не хочется, но я уже из последних сил сдерживаю себя.

— Слушал. Именно поэтому с сегодняшнего дня я лично буду контролировать твое питание. Ешь и не заставляй меня кормить тебя с ложки, словно маленького ребенка.

— Да не буду я есть это, Даня! Здесь же… здесь углеводы, жиры! А паста со сливочным маслом! Представляешь, сколько здесь калорий?

— Да мне пофиг на калории. Ешь! — повышает на меня голос, наклоняется ко мне всем корпусом, уперевшись ладонями о стол, и заглядывает в глаза. Я без труда принимаю его вызов.

— Не буду, ясно тебе? Я прекрасно питаюсь. У меня насыщенный витаминами рацион. Хорошо питаться — это не значит поглощать булки и мясо, Дань.

— Мила, не зли меня, — качает он головой, удерживая внутри себя непонятную мне злость. — Хватит думать о своей фигуре. Ты и так тощая, словно доска.

— Я тощая? Это я тощая? — Резко поднимаюсь со стула. — Да ты обо мне вообще ничего не знаешь! Не знаешь, как это — отказывать себе во всем, держать в форме своё тело, бояться набрать даже полкило. Не знаешь, что значит получить контракт, прилететь в другую страну, а потом на замерах твои бедра на один сантиметр различаются от указанных в агентстве параметров. На один чертов сантиметр! И знаешь, что делают с такими моделями? А я знаю, Даня! Потому что меня с позором отправили обратно. За свой счет. А потом агентство выставило меня за дверь и разорвало сотрудничество! Поэтому не тебе указывать, что мне делать и как жить. Я не собираюсь обрасти жиром только из-за твоей паранойи. Малышка здорова, развивается хорошо, я не голодаю, ем в меру. Поэтому отстань от меня со своими нравоучениями, ясно тебе? — Я резко замолкаю, сверля Кравцова злым взглядом, и с трудом сдерживаю рвущиеся наружу слезы.

Ну почему он пристал ко мне с этой едой? Я ведь и в самом деле составила максимально правильный рацион, насыщенный витаминами. Я ведь не дура, чтобы голодать. К тому же беременным нельзя есть жирную еду.

Даня тяжело вздыхает. Поджимает губы. Опускает взгляд на тарелки с едой. А потом я вскрикиваю от неожиданности и отшатываюсь назад, когда он сметает все на пол одним движением руки. Берет стакан и с силой бросает о стену. Расколки разлетаются в стороны и осыпают пол. Я стою, не в силах вымолвить ни слова. Лишь с испугом смотрю на Кравцова. Что с ним такое?

— Делай как знаешь! — зло произносит он. На лице играют желваки, челюсть с силой сжата. Что случилось с этим милым парнем? Я его таким никогда не видела. Если, конечно, не считать того дня, когда он решил, что я на аборт иду.

Не говоря больше ни слова, Даня резко разворачивается на пятках и покидает кухню. А я все стою, пытаясь понять, какая муха его укусила.

— Что это с ним? — послышался встревоженный голос Оли со спины.

Во дворе взревел двигатель. Автоматические ворота разъехались по сторонам. Машина резво выехала из двора.

— Понятия не имею, — растерянно произношу я. А на душе так паскудно. Сколько раз ссорились, никогда не волновалась, плакать не хотелось.

— Давай я уберу здесь все, — вызывается Оля, доставая веник и совок, пока я все так же стою на том самом месте, словно громом повержена. — Ты со своим пузом вряд ли нагнуться сможешь, а стекла даже под шкафчиками, смотрю.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, чувствуя, как по щеке скатывается одинокая слеза.

— Ты не злись на него. Он иногда вспылит, потом жалеет. Приходит и извиняется. Могу поспорить, домой с букетом цветов вернётся. — Кажется, Оля пытается подбодрить меня. Что крайне странно.

— Да, наверное. Я к себе пойду.

В нашу с Даней спальню поднимаюсь, не разбирая дороги. Может, нужно было сделать вид, что ем, а самой выбросить все в мусорное ведро? Но и Кравцов не прав, вспылил на ровном месте. И куда он теперь уехал? Скоро темнеть начнёт.

Я принимаю душ и ложусь в кровать. Прислушиваюсь к звукам в доме. Проверяю телефон. Даня не появляется. Спать без него не могу. Душа не на месте. Все же не выдерживаю и ближе к одиннадцати ночи набираю его сама. Он сбрасывает вызов.

А вдруг он с другой женщиной?

Из-за этой мысли по спине проходит неприятный холодок. Ревность липкими щупальцами проникает под кожу. Я ворочаюсь из стороны в сторону. Обычно я засыпаю на животе, но во время беременности это невозможно, поэтому выбрать удобную позу теперь тяжело. Да и поясница ноет. И дочка пинает меня постоянно. Днём спит, а ночью бодрствует.