Мой худший друг - Мария Высоцкая

Касаюсь носом его щеки. Дразню. Только, кого больше, не знаю. Мне кажется, себя. Потому что губы уже покалывает.

Пальцы Тима зарываются мне в волосы.

Сейчас главное – дышать. Глаза не закрываю. Почему-то не могу. Хочется его видеть. У него такие глаза, с ума сойти можно. Темные, коварные. Любимые…

Так и сидим как дураки. Смотрим друг на друга и целуемся. Внутри все узлом скручивается. Ладошки потеют.

– Идет, – Тим стреляет глазами в сторону магазина, и я тут же от него отрываюсь.

Снова прилипаю к сиденью. Делаю это резко, поэтому соприкосновение затылка с подголовником проходит чересчур ощутимо.

– Мать твою отвезем, и давай прокатимся.

Киваю одновременно с тем, как мама попадает в салон.

Нам хватает получаса, чтобы выгрузить пакеты, выпить навязанный мамой чай и сбежать из дома.

Как только мы оказываемся в машине вдвоем, воздух становится влажным. Приходится делать усилие, прежде чем вдохнуть. Циркуляция в легких вообще никакая.

Ремень давит, а одежда сковывает.

Мы едем молча. Поселок уже остался позади. Ловлю в зеркало пропускной пункт и сцепляю пальцы в замок.

За бортом градусов восемнадцать. Жарко. Несмотря на климат-контроль, я просто плавлюсь и музыку не слышу. Только чувствую, как Тим перехватывает мою ладонь. Сжимает, а потом переплетает наши пальцы.

Улыбаюсь уже по инерции. Когда он рядом. Всегда хочется улыбаться. Эмоции зашкаливают.

Магия какая-то. Или химия.

Говорят же, что любовь – это химия. И даже болезнь. С последним я не согласна. Но в моем организме точно происходят химические реакции. Я остро чувствую выработку эндорфинов, которых в обычной жизни нам частенько не хватает.

Шумно выдыхаю. Смотрю на Тима. Он на меня.

Пока я залипаю на его лице, он успевает свернуть с дороги. Вздрагиваю, когда глохнет мотор.

– Ты чего?

Азарин отстегивает ремень. Свой. Потом мой. Кладет ладонь мне на бедро, вторую на шею. Все это в тишине. Я и сама почему-то молчу. Губы приоткрыты, но произнести сейчас хоть слово я просто не в состоянии.

Он меня целует. Сначала медленно, без напора, а потом… Потом с каким-то сумасшествием. Еле успеваю глотать воздух.

Голова кругом идет от происходящего. Мозг плавится. В груди все огнем горит.

Я чувствую его ладонь под футболкой. Горячую, прижатую к коже.

Все происходит быстро. Максимально. Прихожу в себя, когда юбка на мне задрана, как и футболка, а Тим, он… Он расстегивает ремень на джинсах.

– Нет, – качнув головой, выставляю руку вперед. Упираюсь ладонью ему в грудь. – Не надо.

Азарин тяжело дышит. Вижу, как стискивает зубы и с легким раздражением откидывается в свое кресло.

Дрожащими пальцами поправляю на себе одежду.

Сижу как мышка. Воздух наэлектризован в нем все еще витает похоть, но теперь уже вперемешку с разочарованием и злобой.

Поджимаю пальчики на ногах.

Тим поворачивает голову. Долго смотрит в глаза. Пристально и молча.

– Что не так? – прикрывает веки. – Я не делаю ничего сверхъестественного.

– Я же говорила, что не сейчас.

Он упирается в руль рукой.

– Ну да, по графику. Если так, то, выходит, в пятницу ты мне нет не скажешь. Отмазок не будет.

– Каких отмазок? – бормочу, глядя перед собой. – Чтобы мы были вместе, мне обязательно прыгнуть к тебе в кровать?

– Я ща про это разве?

– А про что? Если тебя так не устраивает, можешь найти другую.

– Аргументированно. Просто, – он замолкает, кривит губы, – все это выглядит так, будто у тебя есть график даже здесь. Мы с тобой переспим не тогда, когда будет момент и желание. Нет. Это будет исключительно запланированное мероприятие. Галочку не забудь поставить и мне сообщить.

– Галочку, значит… Хорошо, – едва нахожу силы, чтобы ответить. – Отвези меня домой, пожалуйста.

– Арин…

– Пожалуйста, Тим.

Стискиваю зубы, потому что чувствую, что вот-вот проклюнутся предательские слезы.