Рагана - Анита Феверс

– или же они все разом выпили настойку дурман-травы. Дома высились угрюмыми горбатыми пятнами тьмы, щетинящимися острыми краями крыш и жуткими фигурами флюгеров. Небо укуталось в черный мех облаков, напомнивших мне одеяние дейвасов. Лицо мгновенно стало мокрым, и непонятно было, мелкая дождевая морось тому виной или густой белесый туман, стелющийся по безлюдным улицам. Лес за оградой встревоженно шумел, будто пытался предупредить о чем-то. Воздух был пропитан густой предгрозовой тяжестью, такой удушающей, что у меня мгновенно разболелась голова. Я шагнула вперед, и нога тут же увязла в размягченной земле.

- Перед тем как лаумы исчезли, они полюбили являться в тумане, укутанные в дождевые струи, – протянула Марьяна. Я подумала было попросить ее замолчать, но не смогла. Тяжелый сладкий запах кружил голову и смыкал губы. Эта ночь родилась из бесконечной тьмы не для людей. И они очень правильно сделали, что попрятались по домам, погасив живой свет. Сейчас он стал бы лишь маяком для настоящей нечисти.

- Марьяна, перестань, – заткнул Совий нервничающую подругу. Я должна была почувствовать благодарность, но вместо этого скривилась, давя зуд любопытства, проснувшийся так не к месту. Охотник внимательно смотрел по сторонам, пока мы, прижимаясь к заборам, крались к конюшне. Марьяна обиженно поджала губы, но рассказ прервала.

Не знаю, какие нечистые силы тянули меня за язык, когда я продолжила за нее:

- Когда-то они помогали людям. Были источником света и надежды. Что же случилось с лаумами, что они подняли руку на тех, кого клялись защищать?

Порыв ветра обжег лицо холодом, и я взмахнула ресницами, смаргивая капли.

- Водяницы не только занимались целительством, но и писали книги. Они хотели передать свои бесценные знания людям, чтобы те больше не были так беспомощны перед навьими тварями. Я читала исследование лаумы Яросветы «О природе болезней телесных» и заметки лаумы Златовицы «Три царства и нити, их связующие». Там было столько сведений о том, как лечить сложные болезни безо всякого колдовства!..

Два удивленных взгляда скрестились на мне, и я осознала, где нахожусь. Замолчала сконфуженно и потупила взгляд. Хотя мне хотелось кричать во все горло, что это несправедливо! Несправедливо, что величайшие целительницы превратились в опьяненных жаждой крови чудовищ, несправедливо, что за любым, в ком подозревается хоть капля их наследия, открывается охота, несправедливо, что за века никто так и не нашел ответ – что случилось и как не допустить повторения этого кошмара!

Но жизнь вообще имеет мало общего со справедливостью. И потому я лишь прокусила насквозь губу, но говорить о водяных ведьмах перестала.

- Ясмена, – протянул задумчиво Совий, – Сдается мне, ты многого не рассказала о своем прошлом.

- А ты сам? – парировала я замечание Лиса. – Помнится, сказал Болотнику, что читать любишь. И где же это ты книжки об устройстве иерархии дейвасов нашел, в дупле али под камушком? Наверно, там и про то, как смертельно опасные раны за считаные часы залечивать, тоже написано было? Так поделись!

Лис умолк и только покачал головой. Я окатила его презрительным взглядом и отвернулась.

Туман облизывал нас холодным языком, путался в волосах и усеивал одежду серебристыми капельками. Честно говоря, я бы не удивилась, если б нам навстречу вышла худая высокая женщина, одетая в простую дорожную одежду – именно так выглядела лаума Яросвета, изображенная на форзаце «Природы болезней…». Даже странно было увидеть не жуткое чудовище, а всего лишь усталую женщину в годах. Впрочем, возможно, причиной был почтенный возраст книжицы – ведь написана она была еще до того, как лаумы сошли с ума.

Мы обошли дом Бура со стороны двора. Пирожок в конюшне не спал: я слышала, как он тревожно мечется по стойлу, то и дело ударяя подкованными копытами в стены. Лис звякнул ключами, и я ужом ввинтилась перед ним, торопясь к своему четвероногому другу. Пирожок радостно зафыркал, увидев меня, и зашлепал губами, вытянув морду над стойлом.

- Прости, друг, яблочко прихватить не удалось, – шепнула я, гладя мягкие ноздри. Лис открыл загон, и я вцепилась в поводья, нашептывая в настороженное ухо, что нам надо осторожненько выйти из деревни, а там поскачем, ух, поскачем – наконец-то ноги разомнем! Ничего не подозревающий конь доверчиво бодал меня головой и приплясывал, высоко поднимая плотные мускулистые ноги.

Я с тоской подумала об Одуванчике и понадеялась, что хотя бы он сейчас в безопасности.

У ворот снова не обнаружилось ни единой живой души. Руны вспыхивали едва заметно, никак не изменив ни ритма, ни яркости свечения из-за нашего присутствия. В душе шевельнулось нехорошее предчувствие. Но Марьяна уже совала в руки сумку с провизией, а Лис торопливо снимал засовы, и я отмахнулась от тревожных мыслей.

Подруга крепко обняла меня на прощание. Я молчала, не зная, что говорят в таких случаях. Мы обе понимали, что вряд ли когда-то еще увидимся. Какими словами можно было передать то родство, которое возникло между нами? Марьяна единственная никогда не сомневалась в моей человечности – всегда была рядом, в какую бы передрягу я ни попадала. Даже сейчас я понимала, в какой опасности ее оставляю, и едва удерживалась, чтобы не позвать ее с собой. Только понимание того, что мой путь еще более темен, чем нынешняя ночь, удерживало от опрометчивых слов.

Поэтому я лишь ответила на ее объятие и прошептала: «Спасибо».

Марьяна всхлипнула и взъерошила мои волосы.

- Что бы ни случилось, ты всегда будешь моей подругой. Удачи, Яся. Надеюсь, боги наконец смилостивятся к тебе.

Я только кивнула и развернулась к нетерпеливо приплясывающему Пирожку. И застыла при виде Лиса, протягивающего мне руку с седла.

- Ты так и не удосужилась изучить окрестности, а я знаю их как свои пять пальцев, – правильно истолковал он мой красноречивый взгляд. – Я отвезу тебя на безопасный тракт, а потом мы разойдемся в разные стороны. Конечно, если захочешь…

Внезапно окна стали зажигаться. Раздались крики. Мне показалось, что я слышу голоса Мария и Даргана.

- Яся, поспеши, – испуганно подтолкнула меня Марьяна.

Времени на раздумья не оставалось. Туман взвился вокруг, словно тоже уговаривал поторопиться. Я ухватилась за горячую ладонь Совия и ласточкой взлетела на спину Пирожка. Парень взмахнул поводьями, и конь с места сорвался в тяжелый галоп. Мимо промелькнули ворота, и в ушах засвистел ветер. Я крепко прижималась к спине Лиса, уткнувшись лбом между его лопаток. Тучи разошлись, и предательница – луна залила нас светом, сделав похожими на две серебряные статуи. Копыта