Рагана - Анита Феверс

Сама я с детства была приучена хождению под зеленой крышей и легко поспевала за Болотником. Мне все казалось, что самым неуклюжим в нашей троице будет именно черноволосый дейвас, но куда там! В его роду явно были лесные коты. Никак иначе объяснить его легкую неслышную поступь я не могла. Марий без труда преодолевал завалы, карабкался по склонам оврагов, еще и мне то и дело пытался помочь. Он не шел – летел через лес, одинаково легко ступая по ковру из иголок и по шумному говорливому подлеску. Не спотыкался о плети ежевики, не подворачивал ноги в буреломах и ни разу не потерял равновесия на скользкой палой листве.

Тому, кто увидел бы нас в те мгновения молчаливого бега, мы показались бы бесплотными духами. Но из темноты выглядывала только нечисть, а уж она-то прекрасно различала, живой человек мимо промчался или призрак. Каков бы ни был внешний вид, какими ловкими ни казались движения – живая кровь всегда пахнет жизнью.

Марий вывел нас к Чернице на несколько верст выше по течению холма, где расположилось Приречье. Деревья здесь подступали к реке почти вплотную. Их мохнатые лапы свешивались так низко, что касались черного зеркала неподвижной возле берега воды. Среди изумрудных листьев мелькнули красные огоньки, и, приглядевшись, я опознала боярышник. Плотно набитые кисти алели так ярко, что почти светились, хотя до серпеня, когда наступало время собирать ягоды, было еще долго. Я сорвала несколько кистей и сунула в карман.

- Передохнем немного, - осмотревшись, махнул рукой Марий. – Никто не знает, что ждет нас на том берегу, так что восстановить дыхание не помешает. Мы шли ходко, погоня до нас добраться не успеет.

- Погоня? – переспросил Совий. – Ты что, сбежал, не уведомив своего Старшего?   

- Видишь ли, Буревестник, он мне не Старший. Только его забыли об этом предупредить, когда отправляли в Приречье. Мы с Дарганом раньше лично не встречались, да и он совершенно не интересуется изменениями в…иерархии Школы.

Марий передернул плечами и ухмыльнулся привычной кривой улыбкой.

- Я объяснил ему, что иногда стоит быть любопытней. А он почему-то разозлился.

Я прислушивалась к разговору дейвасов краем уха, но поняла главное: Марий оставил в Приречье разъяренного огненосца, и ничего не мешало тому сорвать злость на простых людях. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки. Я отошла к реке и присела на корточки, вглядываясь в набегающую на коричневатую гальку воду и глубоко дыша.

Догнав нас с Совием после ночи безумной скачки, Марий заверил меня, что Марьяну никто не тронет. Сказал, что представил все так, будто я околдовала ее и заставила себе помогать. Зная подругу, я была уверена, что она попыталась выцарапать ему глаза за такие речи, и дейвас скривился: видно, я недалека была от истины. Но оказалось, что ее сдержал Богуяр. Снова сын печника помог мне, и я начинала догадываться, почему. Впрочем, моей благодарности эти догадки не уменьшили. Жаль, я никогда не узнаю, срастется ли что-то у молодых людей, но счастья им пожелала от всего сердца.

И вот теперь я узнаю, что Болотник снова подверг Марьяну, Бура и еще нескольких, не поддавшихся колдовству Даргана приреченцев опасности.

- Пани рагана, не сопите так громко. Громобой не тронет простой люд. Они для него как дети: шумные, взбалмошные и капризные, но уж точно не заслуживающие смерти.

Я никак не показала, что услышала слова Мария, брошенные в мою сгорбленную спину. Но тяжелый камень страха, осевший в груди, стал легче.

На мелководье река светлела, вместо черной становясь коричнево-желтой и прозрачной. Я потрогала воду пальцами, затем опустила руку на дно, ткнувшееся в ладонь по-собачьи холодно и мокро. Река игриво плеснула маленькой волной, и я невольно вскрикнула, уворачиваясь от россыпи мелких брызг.

- Ты ей нравишься, - рядом присел Совий. Он уперся локтями в колени и сцепил пальцы в замок, не спеша опускать их в Черницу. Я же продолжала гладить и перебирать мелкие камушки, пожав плечом в ответ на его замечание.

- Я же рагана. Мы дружны с природой.

- Да, вот только обычно реки не ластятся к раганам, как ручные псы.

Я задумалась над словами охотника. Честно говоря, я никогда не видела, чтобы рагана играла с водой, но если вспомнить, что за всю жизнь я встречала только двоих водяниц, не считая мамы – мне трудно судить обо всех нас скопом. Я же, сколько себя помню, всегда считала воду живым существом, и она охотно отзывалась, когда я ее звала.

Я скорее почувствовала, чем увидела, что Совий протянул руку, словно желая погладить меня по голове. Замерла, не зная, отшатнуться или позволить ему дотронуться. Но решать не пришлось: Лис едва слышно вздохнул и встал на ноги, так и не коснувшись растрепавшихся прядей.

- Привал окончен, - ядовито возвестил Марий, бесшумно возникнув за нашими спинами. – Прошу к переправе.

Болотник двинулся вперед первым. Черница заволновалась, и сердитая волна плеснула о берег, будто река почуяла присутствие огненного колдуна. Я стояла позади дейваса и не видела его лица, но почему-то была уверена: он снова улыбается своей поганой ухмылочкой – кривой и недоброй. Дейвас сказал что-то, чего я не разобрала, зато расслышал Совий. Лис удивленно вздернул брови:

- Откуда ты знаешь, как говорить с водой? Это же наука лаум!

- Я времени в Школе не терял, в отличие от некоего самоуверенного юнца. Пока ты кичился своим даром, я просиживал штаны в библиотеке, а позже, когда ты пропал, стал вызываться в каждую поездку. Поначалу меня брали неохотно, но со временем начали доверять. Где бы я ни оказался, искал записи лаум. В них было много…интересного.

Совий сжал губы и отвернулся, никак не ответив на колкость Мария, а тот обернулся, пытливо глядя на меня. Я вздернула в ответ бровь, не спеша задавать вопросы и предлагать помощь. Впрочем, чернокафтанник, похоже, прекрасно знал, что делает. Помощь моя ему была не нужна. А вот послушание – очень даже.

- Несмотря на полученные знания, не вижу смысла идти против своей природы. Ведь с нами рагана. Кому, как не ей, договариваться с водой?

Я скрестила руки на