Влюбленный лжец - Лола Кинг

— Я сказал, пусть он услышит.

Его пальцы исчезают, быстро сменяясь кончиком его члена у моего входа.

— Гребаный засранец.

Это все, что мы слышим от Генри, но он не вешает трубку.

— Я тебя ненавижу, — оцепенело говорю я, закидывая руку за спину, чтобы попытаться дать ему пощечину.

Через долю секунды бывший, которого я так ненавижу, входит в меня одним длинным толчком, лишая меня дара речи, когда мой рот открывается в шоке.

Схватив мое запястье, он прижимает его к моей спине.

— Скажи это еще раз, — рычит он.

— Я… я… — Он прерывает меня толчком.

— Попробуй еще раз, Сладкая. Кричи, как сильно ты меня ненавидишь. Генри тебя не слышал.

Я вскрикиваю, когда он толкается в меня сильнее.

— Слишком большой… — Я захлебываюсь словами.

— И все же посмотри на свою жадную пизду, которая так хорошо принимает меня.

Я таю на месте. Крис, идеальный джентльмен на публике, приберегает грубые слова для спальни, и это задевает меня самым лучшим и самым худшим образом.

Он выходит из меня, двигая меня так, что все мое тело оказывается на краю кровати, и я ложусь на бок, лицом к нему.

Моя влага покрывает его твердый член, и он шлепает меня по щеке, которая не прижата к кровати. — Откройся.

Он проталкивается внутрь в ту же секунду, когда мои губы раздвигаются. Я не знаю, делала ли я вдох или открывалась для него. И не хочу знать.

— Ты чувствуешь вкус своей ненависти, сладкая?

Он проталкивается глубже, и мое сердце бешено колотится, когда он прижимает свою руку к моей заднице, удерживая меня в неподвижности.

Когда у меня срабатывает рвотный рефлекс, он гладит меня по щеке.

— Еще немного, — рычит он.

Глубже… глубже, и я не успеваю опомниться, как уже не могу дышать.

Паника охватывает меня, заставляя извиваться в его объятиях.

Он вырывается, позволяя мне задохнуться, и снова входит в меня, застонав, когда я ласкаю языком нижнюю часть его члена.

Глаза Криса переходят на телефон, лежащий рядом с моей головой. Я слышу похоть в его голосе, когда он говорит с Генри. — Элла хочет тебе кое-что сказать.

Он подносит телефон к моему рту, но я ничего не могу сделать, кроме как хныкать от необходимости дышать, поэтому он притягивает телефон к себе.

— Я виноват. Она не может говорить с моим членом в горле, но я думаю, она хотела сказать, что не хочет тебя больше видеть. Что бы ты ни думал начать, все кончено.

Положив трубку, Крис бросает телефон на кровать и смотрит на меня.

— Я рад, что мы разобрались с этим.

С мягкой улыбкой он вводит член в мой рот.

Он наращивает темп, откидывая голову назад, а я плотнее обхватываю его губами, не понимая, что, черт возьми, толкнуло меня на это. Покачивая бедрами, он наполовину выходит из меня, а затем взрывается на моем языке.

Я пытаюсь повернуть голову, но он удерживает меня на месте, глядя на меня сверху вниз. Стоя во весь рост, он поглаживает большим пальцем мою скулу. — Глотай.

Моя полупопытка отстраниться от него приносит мне еще один толчок глубоко в горло. Так что я глотаю его и стыд. Он специально усложняет задачу, оставаясь у меня во рту, пока я делаю то, что он мне говорит.

Его глаза закрываются, наслаждение захватывает его еще больше. Он проводит рукой по моему лицу, собирая каплю, которая пролилась с моих губ и сейчас стекает по щеке на матрас. Вытащив член, он снова вливает свою сперму мне в рот, и слезы застилают мне глаза.

Почему ему нравится затягивать смущение? Что за больной кайф он получает от этого? Тот же унизительный кайф, что и я?

Я провожу языком по его большому пальцу, и он ухмыляется. — Ты мне нравишься несмотря ни на что, но я получаю гораздо больше удовольствия, когда ты ведешь себя как хорошая девочка.

Я делаю вдох, впитывая то, что едва ли похоже на похвалу. Неужели я так отчаянно хочу, чтобы кто-то сказал обо мне что-то хорошее?

— А теперь скажи «прости, папочка» за то, что позволила Генри прикоснуться к тебе.

— Прости, папочка, — прохрипел я.

— Ты прощена, моя идеальная девочка.

Вокруг меня все рушится. Крис отталкивает мужчин, которые приближаются ко мне. Я — шлюха для «Безмолвного круга», моя репутация разрушена, меня выгнали из команды поддержки и из женского общества. Моя семья — изгои.

Слова Криса… они приятны.

Неужели я настолько сломлена, что готова принять все, что предложит этот человек?

Наконец он отходит. Помогая мне сесть, он ничего не говорит, когда я отталкиваю его.

— Оставь меня в покое, — шиплю я.

Он отстраняется, когда я шлепаю его по руке. Той, которой пытаюсь вытереть слезы, текущие по моему лицу.

К счастью, он молчит. Не говоря ни слова, он одевается, проводит рукой по волосам и берет пустой стакан с моей прикроватной тумбочки.

— Нет! — Я паникую, когда он выходит из комнаты. Я переставляю халат, спеша прикрыться, и практически сбиваю дыхание, когда затягиваю пояс на талии. — Не ходи на кухню. Алекс просыпается очень рано. Она, наверное, там.

Его брови слегка сходятся вместе в той дурацкой милой манере, когда он смущен. — Почему это проблема?

— Она подумает, что у нас был секс или что-то в этом роде, идиот.

Он поджимает губы, но этого недостаточно, чтобы скрыть насмешливую улыбку, поэтому он проводит рукой по губам, прежде чем взять себя в руки. — У нас был секс… или что-то в этом роде.

Сузив на него глаза, я шагаю на шатких ногах, выхватывая у него стакан левой рукой, а правой указывая на окно.

— Окно. На улицу. Сейчас же.

Он резко смеется.

— У меня закончились любовные сердечки, а тебе нужен сахар. Я хотел принести тебе стакан апельсинового сока. Я никуда не уйду, пока не сделаю этого. Тогда мы сможем обсудить мой уход.

— Нет. — Я качаю головой, потому что мои слова редко доходят до его мозга. — Никакого последующего ухода. Я не хочу этого от тебя. Я не дам тебе больше ничего от себя.

Он не спешит обдумывать мои слова. Дотянувшись до пряди моих светлых волос, он накручивает ее на указательный палец и слегка потягивает.

— Не отказывай мне.

Спокойный приказ. Мягкая угроза.

И поскольку он, как обычно, не хочет меня слышать, мне приходится влепить ему бомбу правды, которую я сама едва могу признать.

— Крис, я же