Фонарики желаний - Глория Чао

– Ну, формально наша дружба началась в переулке возле мусорного контейнера, – замечает Лия́.

Я смеюсь.

– Так, ладно, хорошо. Отправляйся в заведение неподалёку от того, где всё началось.

Она улыбается.

– Ну, тогда идём в «Лунные пряники»! Хотя, м-м, разве это не будет… ну, у нас не будет проблем из-за…

– Цзяо и отца сейчас там нет, – заверяю её я. Было нелегко, но в обмен на то, что они сегодня закроются чуть раньше и после закрытия отдадут пекарню в моё распоряжение, я согласился вернуться на работу. Будет, конечно, тяжело – они там всё испортили, – но я всё-таки скучал по выпечке, да и вообще, лучше, если в пекарне будет работать ещё кто-нибудь, кроме фанатов «Дейв энд Бастерс» номер один и номер два, верно?

– Я выбираю… – Она колеблется, прикусывает нижнюю губу.

Я думаю, не поцеловать ли её, но сейчас не время.

– Что бы ты ни выбрала, я скажу тебе другой вариант, когда мы придём на место. Тогда ты сможешь изменить решение или даже выбрать и то и другое.

Она так широко улыбается, что очки чуть поднимаются на щеках.

– Луна, – тут же выбирает она, зная, что выбор неокончательный.

Когда мы уходим, она берёт меня за руку. От радостных криков и улюлюканья посетителей центра для пожилых она краснеет, но лишь ещё сильнее сжимает пальцы.

* * *

Я захожу в «Лунные пряники» и с облегчением вижу, что в пекарне действительно пусто. Мы, конечно, договорились, но я не был на сто процентов уверен, что они исполнят свою часть уговора.

Я включаю свет и несу на кухню ещё один стул – на случай, если он нам понадобится.

Лия́ уже готова по потолку носиться.

– Так какие же у нас два варианта? Ты обещал.

Чтобы сделать всё ещё веселее, я решаю объяснить их шарадой.

Я показываю на ЛУНУ в записке с подсказкой и поднимаю два пальца. А потом повторяю её гениальную шараду нескольконедельной давности. Сначала притворяюсь, что показываю голый зад, а потом достаю воображаемый торт и задуваю на нём свечки.

Она смеётся.

– Мы его приготовим?

Я улыбаюсь.

– Да. Вместе.

Она почти пищит от радости.

– Так, это понятно. А «Звёзды» тогда что?

Чёрт. Вот это будет куда труднее показать шарадой. Тем более что в этот раз я не могу воспользоваться её прежней придумкой. Итак, я спрашиваю себя, как бы она загадала эту шараду.

Три пальца – три слова. Начинаю с третьего слова. Я притворяюсь, что беру что-то, что можно сжать в кулаке. Откручиваю крышку. А потом выдавливаю воображаемое содержимое на свободную руку. Корчу гримасу отвращения и притворяюсь, что не могу расцепить пальцы – значит, эта штука липкая. А потом «отлепляю» её с пальцев.

Она не понимает, так что я пробую по-другому. Притворяюсь, что достаю маленький тюбик, снимаю с него крышку и мажу что-то его содержимым. Потом беру это «что-то» и вешаю на стену.

– Клей! – понимает она, потом смеётся. – Ты изображал, как поливаешь руку клеем ПВА, даёшь ему высохнуть, а потом отдираешь?

Я улыбаюсь и киваю. В детстве мы делали так у неё в магазине, а её родители злились, что мы зря расходуем клей. Найнай считала, что это очень смешно, и выразительно смеялась «ха-ха-ха», помогая нам найти крючок, за который можно схватиться и одним движением содрать всю клеевую «кожу».

– Так, третье слово – клей.

Я качаю головой. А потом показываю универсальный знак «пробуй дальше», намекая, что у слова «клей» есть синоним.

– М-м… клейкая палочка? ПВА? Паста?

Я хлопаю в ладоши.

– Паста! – уверенно говорит она.

Так, хорошо. Один палец. Первое слово. Я притворяюсь, что разбиваю яйцо и выливаю его на сковородку.

– Яйцо. Готовишь яйцо.

Я киваю и притворяюсь, что переворачиваю его лопаточкой.

– Жаришь яичницу.

Я киваю и машу руками, показывая, что она на верном пути. Я показываю на «яйцо» на «сковородке».

– Яичница?

Я отчаянно киваю и машу рукой – мол, мысль правильная, но слово другое.

– Жареное?

– Да!

Она задумывается.

– Жареная чего-то там паста? Фу, давай не будем жарить пасту.

Я смеюсь. А потом быстро загадываю второе слово, очень сильно сдавливая ладони. Но ей это уже не нужно – она и так догадалась.

– Господи, жареная тонкая паста! Цяо го!

Она долго, заливисто смеётся.

– Я никогда и не задумывалась об этом названии! Почему оно такое странное?

– Ну, оно такое не единственное. Американцы называют наши лепёшки с зелёным луком «оладушками», хотя это вообще не оладушки и зелёный лук к ним не подходит.

– Зелёный лук вообще ни к чему не подходит, – шутит она. – Так, ладно. Я всё равно выбираю луну, хотя мне и кажется, что приготовить её будет труднее. Но я хочу увидеть, как ты готовишь то, чем больше всего знаменит.

Я приготовил столько лунных пряников, что уже давно сбился со счёта, но сейчас почему-то нервничаю.

– Ты готова к насколько трудоёмкому процессу? – спрашиваю я.

– Что ты имеешь в виду? – удивляется она.

– Мы можем начать как с нуля, так и с более позднего этапа. Или можем просто сразу их поесть. У меня есть лунные пряники на всех стадиях приготовления в зависимости от того, сколько ты хочешь потрудиться.

Она хихикает.

– Это совсем не так, как в «Удивительных гонках».

Я стараюсь сохранить нейтральное выражение лица, но она всё равно замечает моё разочарование и быстро объясняет:

– Это лучше. Намного лучше.

Я улыбаюсь.

Она задумывается, потом принимает решение.

– Я хочу приготовить их с нуля, чтобы лучше понять, каково это. Как проходит твой день.

Восхитительно.

Мы вместе начинаем замешивать тесто. Поскольку она хочет начать с нуля, я не говорю, что у меня уже есть заготовленные ингредиенты нужных объёмов. Она сама набирает муку из мешка, отмеряет нужное количество растительного масла и так далее. Я вручаю ей венчик, хотя, конечно, немного беспокоюсь, потому что первые несколько помешиваний бывают довольно трудными. Венчик застревает, и она тихо говорит: «Уф».

Но вместо того чтобы отдать миску обратно, робко спрашивает:

– Можешь мне немного помочь?

Стоя позади, я обхватываю её руками, чтобы сильнее надавить на венчик и размешать тесто. Она смотрит на мои ладони, потом на предплечья, на плечи. Я слишком хорошо чувствую, насколько близко мы стоим друг к другу, и не могу ни на чём сосредоточиться. Её волосы у меня под носом, её запах вокруг меня – это настолько её запах, что у меня дрожат колени.

Она перестаёт взбивать тесто. Я тоже. Она кладёт