История Деборы Самсон - Эми Хармон

– Я не хочу жениться.

– Нет? Тогда сложновато будет обзавестись детьми. – Он шутил даже теперь, едва сохраняя сознание.

Его слова мне понравились, и я рассмеялась.

– Я хочу, чтобы меня любили безумно – или не любили вовсе. Не могу представить, чтобы кто-то полюбил меня до безумия. – Я бормотала, не задумываясь, что говорю, но понимала, что он вряд ли запомнит это.

– Почему?

– Потому что никто меня так не любил.

– Ты еще слишком юн, – прохрипел он и уронил подбородок на грудь.

– Расскажите о своих детях, сэр, – попросила я.

– У меня дочери. Маленькие девочки. Принцессы, как на подбор. Такие же, как их мать. Ханна, Полли и Рут.

Я знала все о Ханне, Полли и Рут, но попросила его продолжать.

– Ханна и Полли темноволосые, как Элизабет. Рут похожа на меня, во всем, вплоть до ямочки на подбородке и складки между бровей. Бедная крошка.

– Расскажите о миссис Патерсон. Она была такой, как на портрете у вас в комнатах?

– Она была невысокой и… полноватой, так она сама говорила, хотя и знала, что многим женщинам хотелось бы иметь такую фигуру. Бледная кожа, темные волосы, большие… карие глаза. Портрет довольно точный.

Невысокая и полноватая. Как миссис Томас. Удивительно, но я так и представляла ее. Но Джон Патерсон не соответствовал образу, который сложился у меня в голове. Он продолжал рассказывать, будто даже теперь, в своем плачевном состоянии, понимал, что Элизабет достойна похвал:

– Ее… легко было… любить. Она была умной… доброй… красивой. Такие женщины, как она… не задерживаются в невестах, так что я не сомневался. Как только пришло время, я явился к ее отцу и попросил ее руки. Я никогда не сомневался в том, что поступил правильно. Она подарила мне трех дочерей, душевный покой, заботу и дружбу. Она всегда отдавала мне всю себя… но ее больше нет. А я по-прежнему здесь и по-прежнему участвую в этой бесконечной войне, сам не зная, ради чего все это.

– Мне так жаль, генерал.

– И мне, – пробормотал он.

– Держитесь, сэр. Мы скоро доберемся. Очень скоро.

Я соврала. Нас ждали долгие мили пути.

– Главное, не молчи, Роб. Продолжай говорить.

Он назвал меня Робом, и это придало мне сил, словно братья вдруг оказались рядом и стали меня подзадоривать.

Я начала пересказывать по памяти все, что помнила наизусть, извлекая из тайников разума слова, притчи, строки из катехизисов и сцены из «Венецианского купца», лишь бы удержать нас обоих в седле. Генерал бормотал и качался из стороны в сторону, но и ему, и мне чудом удавалось усидеть.

Мы прибыли в Пикскильскую лощину незадолго до того, как сгустились сумерки. Нас окликнул часовой – он узнал коня генерала прежде, чем понял, кто мы такие. Затрубил горн, послышался топот, и к нам подбежали пара десятков солдат. Впереди всех спешил Гриппи.

– Благодарение Господу, – выдохнул генерал. – Это ты, Агриппа?

– Это я, сэр. Это я. Слава Богу.

– Я боялся, что больше не увижу тебя, друг мой. – Генерал покачивался в седле, но улыбался, а у меня по щекам потекли слезы.

Я тоже боялась худшего и потому при виде Агриппы Халла, целого и невредимого, лишилась последних крупиц самообладания.

– Генералу Патерсону нужна помощь, – проговорила я, пытаясь вытереть слезы о его склоненную спину. – Он ранен.

К нам протянулись руки, готовые помочь нам слезть, но я вдруг почувствовала, что не могу выпустить генерала, – от напряжения у меня свело пальцы.

– Отпусти, Милашка, – потребовал Гриппи.

Но я лишь беспомощно помотала головой:

– Не могу.

Генерал расцепил мои руки, и я соскользнула с коня, стараясь приземлиться на здоровую ногу, но упала на землю как подкошенная.

– Позовите доктора Тэтчера! – крикнул Гриппи.

– Со мной все в порядке, – возразила я, но не стала противиться, когда он помог мне подняться. – Займитесь генералом. Я просто устал.

– Ты хорошо справился, Милашка. Ты молодец, – пробормотал Гриппи, удерживая меня.

Патерсон сумел устоять на ногах, когда его спустили с коня. Я обхватила его за пояс с одной стороны, Гриппи – с другой, и, пока мы брели по направлению к госпиталю, Гриппи рассказал обо всем, что мы пропустили.

Глава 18

Согласие управляемых

Доктор Тэтчер осмотрел зрачки генерала, промыл рану у него на голове и объявил, что ему нужно принимать тонизирующее средство от головной боли и для этого кто-то должен будить его каждый час.

– Рана немного припухла, генерал, тут нет сомнений. Но, если не брать во внимание головную боль и интересного вида шрам, вы полностью поправитесь.

Я стояла у двери, желая помочь и мечтая остаться наедине с собой. Гриппи ушел добыть нам ужин и позаботиться о коне, оказавшемся настоящим героем дня. Гриппи был внимателен и сразу заметил мое состояние. Мне непременно требовалось вымыться до его возвращения.

– Рядовому Шертлиффу нужна помощь, – объявил генерал, указав на меня.

Если бы я стала возражать, привлекла бы больше внимания. Так что я молча подчинилась и, когда доктор меня подозвал, села, куда он велел, и стянула чулок, как делала прежде.

Доктор Тэтчер промыл рану, объявил, что мне повезло, и наложил густую мазь на борозду, которую пуля оставила на голени.

– У тебя на штанах дыра размером с пулю, и ты весь в крови, от пояса до ступни. – Он смотрел на мое бедро.

– Это кровь генерала, сэр, а дыра на штанах не от пули. Я порвал штаны по пути сюда.

Он мрачно хмыкнул и перевязал мне ногу:

– Адъютант генерала должен выглядеть безупречно. Немедленно приведи себя в должный вид.

Патерсон усмехнулся:

– Полегче, Тэтчер. У парня были заботы поважнее рваной формы.

– Им нельзя потакать, Патерсон. Вы знаете это лучше, чем я.

– У меня в седельных сумках есть сменная одежда. Гриппи принесет сумки и подберет Шертлиффу что-нибудь подходящее, – сказал генерал. – Мой адъютант заслужил благодарность, а не выговор.

Мой конь пропал, и седло тоже, а с ним все, что было в седельных сумках, но я ничего не могла с этим поделать. Мне приходилось тревожиться о другом.

– Доктор Тэтчер, могу ли я получить еще одну повязку? – спросила я.

– Зачем это? – нахмурился он. Когда он смотрел на меня вот так, очень напоминал свою тетушку.

– Мне бы хотелось вымыться, сэр, и я боюсь, что намочу повязку.

– Перевязочных материалов не хватает, рядовой.

– Да Бога ради, Тэтчер! – вспылил генерал.

– Я скоро вернусь и проверю вас, Патерсон. Можете оба заночевать в госпитале. – Он указал на пару пустых коек у