Соболиная Вершина - Девни Перри

— Жизнь здесь всегда казалась временной, — сказала я Матео. — В те годы, когда мы всё время были в пути, мы просто бежали. Вначале адреналин был большим стимулом. Я никогда не думала, что это продлится вечно. Я думала, в какой-то момент мы остановимся. Но папа продолжал. Продолжал бежать. Он не остановился, пока я не заболела.

Может, именно поэтому я и заболела. Идея продолжать двигаться дальше, преодолевая бесконечные мили, просто выключила моё тело.

— Когда мы приехали в Монтану, стало легче, — я подняла взгляд к верхушкам деревьев и голубому небу, проглядывающему сквозь их ветви.

Эти горы были моим убежищем. Здесь я, наконец, смогла… дышать. Впервые с той ночи, именно здесь я позволила себе открыто горевать.

Этот лес впитал в себя мои бесчисленные слёзы. В моменты, когда я оставалась одна, пока отец охотился или расставлял ловушки, я позволяла себе приоткрыть крышку того ящика в душе, совсем чуть-чуть. И давала волю своему горю по сестрам.

Может, я больше никогда не заговорю о них, но я выплакала целые реки по Элси и Хэдли. Эти деревья вобрали мои слёзы. Лазурно-голубое небо поглотило мои крики. Пока я оплакивала две прекрасные души, эти горы ни на минуту не оставляли меня.

— Это был дом. Мы его создали вдвоем, — сказала я. — Но при этом он не был настоящим. Он тоже был временным. Я всегда знала, что в какой-то момент деньги закончатся. Мы и так тратили немного, но определённые припасы из города мне приходилось покупать каждый месяц. Я брала кое-какие продукты, когда отец беспокоился, что нам не хватает жиров в рационе. Всё это стоило денег. Каждая поездка в город была риском. Глубоко в душе я понимала, что это не может длиться вечно.

И так и вышло. Вэнс поймал меня во время одной из поездок в Куинси.

Тогда я убежала от него. Я испугалась за отца и побежала в противоположную сторону, как только узнала его лицо. Но первым моим чувством, до того как меня накрыла паника, было сокрушительное облегчение, что всё кончено. Что мы можем перестать бежать.

Что я снова смогу жить.

— Думаю, отец знал, что я угасаю. Именно он предложил мне вернуться с Вэнсом.

Матео замедлил шаг и остановился, дожидаясь, пока я подойду к нему.

— Можно тебе кое-что сказать?

— Конечно.

— Часть меня боится, что когда мы найдём твоего отца, ты останешься с ним, — воздух вырвался из его лёгких, будто он держал этот секрет в себе неделями.

— Нет. Даже если мы его найдём, я не останусь, — я так сильно скучала по папе, что мне было больно, но такая жизнь была не для меня. — Отец любит это место. Это теперь его дом. То, что случилось… сломало его. Сломало нас.

Матео взял меня за руку.

— Но не тебя.

Я была сломана, независимо от того, что он думал. Невосстановимо сломана, как отец? Нет. Но часть меня раскололась той ночью, и никакое время и никакая любовь не смогут исправить то, что было разрушено. Всё, на что я могла надеяться — это найти в себе силы идти вперёд. Найти баланс между сломанным и целым и обрести покой.

Всё это время я беспокоилась о «нормальности».

Но разве моё понимание нормальности не было ошибочным? Нормальность не означала, что я стану той женщиной, которой могла бы быть, если бы не та ночь.

Может, моя версия нормальности заключалась в том, чтобы найти покой с этим совсем не нормальным прошлым.

Может, если бы у меня был психотерапевт много лет назад, мне не потребовалось бы так много времени, чтобы прийти к этому пониманию.

— Я думала о школе, — сказала я.

— Да?

— Мне нравятся мои занятия по психологии. Когда я записывалась на этот семестр, я надеялась, что это поможет мне понять моих родителей. Но чем больше я узнаю, тем сильнее хочу учиться дальше. Может, я могла бы стать социальным работником или психотерапевом, или… не знаю. Это просто мысль.

— Мне нравится эта идея, — Матео потянул меня за руку и обнял. — Что бы ты ни выбрала, ты знаешь, что я всегда на твоей стороне.

— Знаю, — я улыбнулась, уткнувшись в его термокофту, которая плотно обтягивала его широкую грудь. — Учиться придётся долго. Возможно, я не смогу пройти их все онлайн.

— Мы справимся, — Матео поцеловал меня в волосы и отпустил, но его рука всё ещё держала мою, пока мы продолжали идти, пробираясь между деревьями и внимательно осматривая окрестности.

Мы не устанавливали ограничений по времени, как долго будем здесь сегодня, но когда солнце поднялось в зенит, разочарование от очередного бесполезного похода повисло над нами серым облаком. Ещё час, максимум, и нам нужно будет возвращаться к машине.

Этот час пролетел слишком быстро. Лес здесь был не таким густым, и высокая трава шуршала по краям моих джинсов, а отдельные стебли щекотали икры. Белые и жёлтые полевые цветы разбросали яркие пятна среди зелени. Но сегодня я не могла оценить эту красоту — тучи разочарования нависли над головой.

— Нам, наверное, пора возвращаться, — сказала я.

Матео отпустил мою руку и шагнул вперёд, словно не услышал меня.

— Матео.

Он поднёс палец к губам.

Я сразу замолчала и напрягла слух, прислушиваясь ко всему вокруг, а взгляд метался из стороны в сторону. Никого. Никаких звуков.

Он кивнул мне следовать за ним и направился в поле так быстро, что мне пришлось бежать через шаг, чтобы не отставать.

Взгляд Матео рыскал по сторонам, что-то высматривая. Как только он заметил то, что искал, он изменил направление и решительно пошёл к ряду кустов впереди. Его фигура заслоняла мне вид, пока мы не оказались в трёх метрах от цели.

Сначала я заметила лишь просвет в кустах. Небольшое отверстие и узкую, вытоптанную тропинку в траве. Папа учил меня распознавать заячьи тропы, по которым кролики выходили из укрытий, чтобы полакомиться дикой морковью и сладкой цицелеей.

Так сосредоточившись на тропе, я не сразу увидела бело-рыжее пятно, резко выделявшееся на зелёном фоне.

Кролик.

Сердце подступило к горлу, когда Матео наклонился, чтобы осмотреть мёртвое животное. Тонкая проволока была затянута вокруг его шеи.

Я знала эту проволоку.

Два года назад, перед тем как я уехала, я купила для папы три новых катушки этого гибкого, тонкого провода для его капканов. Матео нашел его линию капканов.

— Как?

Матео поднял взгляд.

— Я услышал, как он закричал.