Развод. Больше тебя не жду - Анна Измайлова

Когда мы вышли на улицу, Михаил вышел из машины, открыл заднюю дверь и с тёплой улыбкой помог Ксюше забраться в салон, даже сам застегнул ремень на детском кресле.

– Привет, маленькая принцесса, – сказал он мягко. – Готова к празднику?

Ксюша лишь тихо кивнула.

Я молча передала ему миски с едой и торт в коробке, а следом наши куртки, чувствуя, как его пальцы на секунду задержались, касаясь моих рук.

– Спасибо, что приехал, – прошептала я, глядя на него.

– Всегда, – ответил он.

В его взгляде было что-то такое… непоколебимо надёжное, что я вдруг почувствовала себя по-настоящему в безопасности. И мне вдруг показалось, что этот вечер ещё может стать тёплым, несмотря ни на что.

***

Когда мы подъехали к дому Михаила, меня сразу поразил его масштаб и уют. Это был настоящий загородный коттедж, из тех, что видишь на обложках журналов – светлый, с большими окнами, через которые уже отсюда было видно мягкое мерцание гирлянд на ёлке. Фасад украшали еловые ветки с красными бантами и золотыми шарами, а с крыши свисали льдистыми каскадами белые огоньки.

Как только мы вошли внутрь, я едва сдержала восхищённый вздох.

В просторном холле с высоким потолком всё выглядело словно в рождественской сказке. Огромная живая ёлка в центре, усыпанная игрушками из стекла, деревянными фигурками и множеством огоньков, которые мягко переливались. Под ней лежали подарки, красиво упакованные в бумагу с золотыми снежинками. Пол был выложен паркетом, явно дорогим, с благородным ореховым оттенком, в котором отражался свет многочисленных фонариков и свечей на каминной полке.

Справа находилась просторная гостиная – диваны цвета топлёного молока, пледы, пушистые подушки, камин, в котором потрескивали дрова, и массивный книжный шкаф, до потолка заполненный книгами в кожаных переплётах.

– Какая красота… – выдохнула я, когда Михаил провёл нас в дом.

Из глубины дома вышла невысокая женщина с короткими серебристыми волосами, в уютном трикотажном платье.

– Мама, это Алёна и Ксюша, – представил Михаил.

– Проходите, проходите! – женщина улыбнулась тепло и тут же обратилась ко мне. – Вы проделали путь, вам наверняка холодно. Я как раз сделала горячий шоколад для детей и глинтвейн для взрослых.

– Спасибо большое, – я смущённо улыбнулась. – А… куда поставить салаты и торт?

– О, не волнуйся, я сама отнесу. Спасибо за хлопоты, это так мило с твоей стороны.

Она забрала миски и коробку, бережно поставила их на мраморную столешницу огромной, безупречно чистой кухни. Мраморные плиты на полу сияли, как зеркало, а каждый шкафчик выглядел так, будто его только что отполировали. Над столешницей висела массивная люстра с винтажными лампами, а из окна открывался вид на сад, в котором уже мерцали гирлянды.

– Михаил много о тебе рассказывал, – вдруг сказала она, повернувшись ко мне и внимательно посмотрев.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар.

– Правда?

– Да. Он говорил, что ты очень добрая, сильная женщина и прекрасная мама. Я рада наконец познакомиться с тобой.

– Ох, я… – я не знала, что сказать, и только неловко улыбнулась, опустив взгляд на свои руки.

– О, как мило, ты даже краснеешь. – Мама Михаила рассмеялась. – Мне казалось, эта скромность уже вышла из моды. Расслабься, чувствуй себя как дома.

Она коснулась моей руки, успокаивающе сжав её, и повела меня дальше, сделав небольшую экскурсию по дому.

После обхода мы все вышли во двор.

Небольшая беседка, оплетённая гирляндами, стояла в углу участка. Внутри уже горели свечи, а на столе стоял горячий глинтвейн в красивом фарфоровом чайнике. Вокруг беседки был расчищен снег, дети бегали с бенгальскими огоньками, хохоча и с радостными визгами. Ксюша уже влилась в их компанию, резво бегала с другими девочками, сжимая в руках маленькую искру.

Я скромно опустилась на скамейку в беседке рядом с мамой Михаила и его сестрой, которые о чём-то оживлённо разговаривали. Издалека доносился смех детей и аромат жареных овощей.

Михаил и его зять были заняты мангалом – оттуда уже доносился аппетитный аромат маринованного мяса, грибов и овощей на гриле. Михаил, в тёплом шерстяном свитере и куртке, сосредоточенно переворачивал шампуры, а его зять смеялся, что он слишком серьёзно относится к кулинарии.

Я украдкой наблюдала за ним.

Он выглядел… таким домашним, спокойным. Совсем не тем строгим начальником, каким я привыкла видеть его в офисе.

И вдруг он поднял взгляд и поймал мой.

На его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

Тут в беседке раздался спокойный, но уверенный голос:

– Детки, идите сюда, горячий шоколад готов!

Это была мама Михаила, Алевтина – я запомнила, как зять так к ней обратился, и имя тут же отложилось в памяти. Она стояла у входа в беседку с подносом, на котором стояли кружки с горячим шоколадом, обсыпанным сверху взбитыми сливками и цветной посыпкой.

– Вы только посмотрите на себя! Все красные, как отварные раки! – добродушно всплеснула руками Алевтина, раздавая кружки детям. – Вот, пейте, согревайтесь, а то как снеговички замёрзнете.

Ксюша с удовольствием взяла свою кружку, с благодарностью улыбнулась и тихо сказала:

– Спасибо большое…

Заметила, как Михаил сдал позиции у мангала, теперь там возился его зять, а сам Михаил, вытирая руки полотенцем, подошел к нам, бросив на меня взгляд, от которого снова появилось это лёгкое, почти пугающее чувство тепла в груди.

– Смотри, не обожгись, ладно? – с заботой сказал он, склонившись к Ксюше, а та лишь кивнула, сдувая пар с кружки.

В этот момент его сестра, Наталья, чуть приблизилась ко мне. Мы с ней почти не говорили с момента приезда, но теперь она улыбалась тепло, почти по-домашнему.

– Знаешь, Алёна, – начала она негромко, чтобы нас не слышали остальные, – я так рада, что Миша наконец нашёл кого-то, кому он не безразличен.

Я покраснела, пытаясь отвести взгляд, но Наталья продолжила, сжав мою руку:

– Он много рассказывал о тебе. По его словам, ты очень добрая, искренняя… Сильная женщина. Честно, я даже не видела его таким за последние годы. Мне кажется, он… – она многозначительно взглянула на меня. – Он просто светится, когда говорит о тебе.

– Ох… – я растерялась, чувствуя, как тепло от слов Натальи разливается по телу. – Спасибо… Я даже не знаю, что сказать…

– Просто будь рядом, – мягко добавила она. – Он очень одинокий человек, хоть и не подаёт вида. Если у вас всё получится… – она улыбнулась ещё шире. – Мы все будем счастливы, правда.

В этот момент Михаил снова подошёл ближе, встретился со мной взглядом и едва заметно улыбнулся, словно почувствовал, о