Ещё ближе - Элена Макнамара

Тоже перебегаю дорогу. Насрать на тачку и всех этих недовольных. В конце концов, они могут оттолкать мою машину. А мне нужно найти кота. Который, чёрт бы его побрал, прямо на моих глазах залетает в придорожный мотель и пропадает из вида.

Иду за ним.

Глава 38

София

Рука немного дрожит, когда я пролистываю новостную ленту. Включаю свой телефон каждый день, но только на пару минут. Хотя этого достаточно. Существует специальный форум типа путеводителя по событиям и новостям города. Из него я сначала узнала, что клуб Павла закрыли и опечатали. Прочла разные сплетни о том, что Павла Громова будут судить за распространение наркотиков. А потом и о том, что клуб благополучно открыли.

Сколько раз за этот месяц я хотела вернуться к Паше! Много… Буквально постоянно думая о нём, оплакивала ту жизнь, которая могла бы стать моей. Рядом с ним. Но от безрассудства меня всегда останавливало то, что Парфёнов по-прежнему мог навредить Паше.

Когда клуб вновь заработал, и на форуме выложили фотографии с вечеринки в честь его открытия, я выдохнула. Значит, Парфёнов оставил его в покое. И Паша был на свободе – это я тоже знала, потому что он попал на одну из фотографий, сделанных внутри клуба.

В белой рубашке и брюках, очень стильный, как и всегда, он с каменным лицом шёл сквозь толпу. Я скачала это фото себе на телефон и в те нечастые момента, когда включала его, любовалась лицом Грома.

Сегодняшние новости не содержат ничего особо интересного, и я вырубаю телефон. Домываю пол. Меняю постельное бельё.

Закончив с уборкой последнего домика, закрываю его на ключ. Беру ведро и тряпки, несу всё это в подсобку. В главное здание мотеля вхожу через запасной выход. Идти с вёдрами по холлу гостиницы – как то не очень… Вдруг там чистенькие постояльцы – а я такая измызганная, в не очень свежем рабочем халате, который надеваю поверх формы во время влажной уборки.

В подсобке сталкиваюсь с Верой Александровной – главной горничной. Она работает здесь много лет.

– Сонь, ты закончила?

– Да. Пятый домик готов.

– Артур сказал, что уже новые постояльцы приехали.

– Это хорошо.

Я, и правда, рада, что работа мотеля идёт полным ходом, хотя порой мне чисто физически бывает довольно тяжело. В комнатах поменьше, которые расположены в главном здании мотеля, чаще всего останавливаются дальнобойщики. А в отдельных домиках селятся семьи. Обычно только на ночь. Свободных номеров почти никогда нет. В общем, место для мотеля выбрано удачно. На его территории, конечно, есть и своя столовая, и зона для отдыха с беседкой на заднем дворе.

За месяц, проведённый здесь, я очень привыкла к этому месту. Чувствую себя в полной безопасности и даже подружилась с членами семьи хозяина. Три его сына – Артур, Шамиль и Амир – относятся ко мне, как к младшей сестре.

Артур – самый младший из них, он всё время здесь. В то время как старшие приезжают лишь время от времени. Их отец по большей части тоже всё время в мотеле, но именно сегодня уехал по делам в город. Артур вновь за старшего.

Когда мы болтали с ним утром, он обмолвился, что отец собрался оформить меня на работу официально. Что я их полностью устраиваю. И вообще, я молодец. Приятно было это услышать, но… Я не могу здесь больше оставаться. Официальное трудоустройство меня погубит. А их бизнес может пострадать из-за меня. Этого я позволить не могу.

Помыв ведро, ставлю его под раковину, споласкиваю тряпки. Вера Александровна крутится перед зеркалом. Только сейчас замечаю, что она очень нарядная сегодня. Платье, туфли, макияж…

– Не смотри на меня так, – говорит она смущённо. – Я и так нервничаю.

– Свидание, да? – догадываюсь я.

Она кивает и густо краснеет.

Вере Александровне пятьдесят три. Она из местных – родилась и выросла в соседней деревне. Правда, там она почти не появляется, потому что всё время здесь. И вот не так давно один мужчина повадился приезжать к ней на мотоцикле. И весь месяц, пока я здесь, он без устали ухаживает за Верой. То цветочки, то конфетки… Умиление, да и только!

– Значит, Борис Михайлович всё-таки победил, – расплываюсь в улыбке.

– Да он достал меня просто! – фыркает женщина. – Вот я и согласилась.

Она ни за что не признается, что он ей стал близок, но это и так понятно.

– Вы очень хорошо выглядите, – говорю совершенно искренне.

– Спасибо, Соня, – она поправляет платье, глядя на себя в зеркало, и вдруг всплёскивает руками. – Ну куда я собралась? Это вам, молодым, надо на свидания ходить. Тебе, Артуру… Или тебе с Артуром.

Я сразу смущаюсь. Между мной и Артуром ничего нет, но люди болтают налево и направо всякую чушь.

– Вы обязательно должны пойти на свидание, – подхожу к женщине и, положив руки ей на плечи, подталкиваю к двери. – Завтра расскажете мне, как всё прошло.

– Послезавтра, – поправляет она. – Завтра у меня выходной.

– Тем более.

Буквально выталкиваю Веру из подсобки, и сама тоже выхожу.

– Ну ладно, пойду, – сдаётся она. – Это всего лишь свидание. Подумаешь! – бросает с притворной беспечностью. – А тебя, кстати, Артур искал. Сегодня же зарплата.

Точно. Он говорил мне, что вечером я получу первые деньги. Чем не повод уехать?..

– Хорошо Вам повеселиться, – желаю на прощание Вере Александровне.

Она выходит через главную дверь, едва справляясь с туфлями на каблуке. Но спину держит прямо, горделиво.

Вера Александровна мне очень нравится. Она бывает иногда строгой, но в основном ласковая и понимающая.

Мне сложно опять убегать… Дыра в груди, которая образовалась после потери Паши, грозит стать ещё больше.

Постояв немного и справившись с приступом слёз, снимаю халат и иду искать Артура. Слышу его голос на ресепшене. Но не успеваю выйти в холл, как мне под ноги из-за угла вылетает кот. Серый, пушистый… На моего похож. А потом я слышу голос…

– Мне не нужен номер. Мне нужен кот! Он только что забежал сюда! Чёрт! Короче, я просто сам его найду, и всё!

Раздаются шаги и взволнованный голос Артура:

– Какой кот? Вы в себе? Туда нельзя, вообще-то!

Но уже поздно. Тот, от кого я бежала, поворачивает в коридор и… застывает на месте. И я тоже стою, оторопело смотря на Пашу. Между нами кот. Он нюхает ковёр под ногами, скребёт его лапой.

Артур застывает за спиной Павла и почему-то молчит, не вмешиваясь,