Разведенка для дракона, или Личный лекарь генерала - Лана Ларсон

Затем привели Дергана Рагнерда. Он был иссечён мелкими ранами, наполненными Тьмой, но на душе у него было больше боли, чем на теле.

— Тьма… прорвалась, — прохрипел он.

— Я вижу, — сухо ответила я, закрывая его порезы.

— Эрлевир должен успеть… — его глаза помутнели, и я поспешила поддержать его восстанавливающим заклинанием.

Всё же эта гадость отнимала слишком много сил и магии.

Я работала до тех пор, пока уже не могла поднять рук. Тяжесть магического истощения давила невыносимо. Глаза щипало, мир плыл.

Внезапно снаружи раздался оглушительный рёв — не Тьмы, а победный клич солдат.

— Тьма отступает! Победа!

Победа… Слово прозвучало где-то вдали. В этот самый момент моё тело отказало. Я почувствовала резкую, острую пустоту в груди и головокружение. Настойка перестала действовать, и все резервы были сожжены.

Я упала, ощутимо ударившись о пол. Сознание замутнело, в глазах потемнело. Последнее, что я увидела сквозь пелену, это перепуганное лицо Марии, спешащей ко мне.

«Наконец-то... отдых... И гори оно всё огнём», — это было последнее, что промелькнуло в сознании. А следом наступила спасительная темнота.

Глава 19

Спасительная темнота не хотела отпускать. Магическое истощение было полным, сжигающим напалмом, который обездвижил меня практически намертво и теперь требовал своей платы в виде глубокого, непробудного сна.

Я вынырнула из этой тьмы резко и неожиданно, будто меня вытолкнули на поверхность. Голова трещала от боли, каждый сустав ломило, будто меня протащили по битому камню, а перед глазами летами «вертолетики».

Несколько минут ушло на то, чтобы просто прийти в себя и осмотреться, я лежала в своем шатре, на своей койке. Вокруг было тихо, но за пологом слышался приглушенный гул — лагерь все еще жил, но уже не кричал. Я не знала, сколько времени прошло — несколько часов или пару суток, но то, что Тьма ушла поняла и без слов.

Я попыталась встать. Тело не слушалось, но я упрямо заставила себя подняться. Осмотрела себя, я была одета в чистое, простое платье нейтрального цвета, которое взяла с собой из Марнаэла, а значит, Мария позаботилась обо мне. Мое лекарское платье, разорванное Айзенкуром, было, видимо, убрано. Я нашла свой походный плащ и накинула его на плечи.

Мне нужно было выйти. Нужно узнать, что с Кассианом и остальными.

Я вышла из шатра. Ночь была глубокой, но лагерь горел кострами и факелами. Солдаты сновали туда-сюда, убирая последствия битвы и восстанавливая защиту. В их глазах была усталость, но и ощущение свершившейся победы.

Едва я сделала несколько шагов по лагерю, как на меня стали оборачиваться.

Простые солдаты кивали мне, некоторые останавливались, чтобы спросить о самочувствии. Это было непривычно — они больше не смотрели на меня с презрением, которое раньше читалось в их глазах. Они смотрели на меня как на спасителя.

— Как давно это закончилось? — Спросила я у одного из солдат, который выглядел особенно измотанным.

— Сутки, леди Торлак, почти сутки назад завесу закрыли, — ответил он, тяжело вздохнув. — Вы долго спали. Мы победили.

— А генерал Вангаррад? Как он?

— Генерал снова ранен, госпожа. Он вернулся в бой, как только пришел в себя, но его снова подбили. Сейчас он в своем шатре, ему нужен покой и лечение, ведь кроме вас Тьму лечить никто не может, но он запретил вас будить.

Моё сердце сжалось. Снова ранен! Он пошел обратно, едва открыв глаза! И сейчас ему должно быть очень больно…

Я поблагодарила солдата за информацию и поспешила в сторону штабного шатра, но на полпути меня перехватил Анлаф.

— Ильмира? Ты, наконец, очнулась? — Он ухватил меня за локоть, глядя на меня внимательным взглядом, осмотрел с ног до головы, словно оценивая состояние. — Ты выглядишь как смерть на каникулах. Как ты?

— Голова трещит, но я в порядке, Анлаф. Как отец? Я слышала, что он снова был ранен, мне нужно его осмотреть.

— Подожди. Он под присмотром. Тебе нужно сначала кое-что увидеть. Кое-что доставили в лагерь.

И пока я хмурилась и соображала, о чем он говорит, Анлаф повёл меня не к шатру Кассиана, а к шатру генерала Рагнерда. И тогда-то я и вспомнила, что именно должны были доставить.

Дерган Рагнерд сидел за небольшим столом, вглядываясь в карту. Он выглядел потрепанным, но ранений не было — моё лечение помогло.

— Леди Торлак, наконец-то, — он кивнул мне в знак приветствия. — Присаживайтесь, у меня есть новости по поводу… того, о чем мы с вами говорили. Эрлевир прибыл спустя несколько часов после прорыва.

Генерал полез в небольшой мешочек из кожи кого-то и вытащил три небольших, похожих на капли света артефакта. Они были сделаны из неизвестного мне материала и покрыты тонкими, сложными рунами.

— Это артефакты на поиск асдорцев и на защиту от их магии очарования. Один для тебя, второй для Анлафа, третий для меня. Мы должны быть готовы к возможному повторению той ситуации.

Я молча взяла свой артефакт — он был теплым и легким — и спрятала его под плащом, надев на шею.

— Только не показывайте его никому, — проговорил Дерган. — Нельзя, чтобы асдорцы поняли, что мы знаем о них.

Я лишь кивнула на это и застегнула верхние пуговки на платье.

— А где Руфус и вся комиссия? — спросила я как бы между прочим.

Дерган усмехнулся, горько и презрительно.

— Трусы. Они поджали хвосты и улетели в столицу, едва Тьма начала отступать. Руфус кричал о необходимости доложить Императору лично о том, что здесь произошло. Вот только мы пока не знаем, прилетел ли Император с переговоров. Это было самое жалкое бегство, которое я видел. Айзенкур оставил здесь двух драконов из своей свиты, но не посчитал нужным забрать с собой своего раненного сына. Дивона улетела с ними. Её инспектор со шрамом тоже.

Дивона? Даже так. Крыса сбежала с тонущего корабля? А потому копилось все больше и больше вопросов, как она могла стать главной героиней книги, если у нее такая гнилая и трусливая натура? Неужели я настолько сильно изменила сюжет, влетев в тело Ильмиры и оставив ее в живых?

А еще меня пронзило неприятное чувство. Стыд и жалость за своего бывшего мужа. Надеюсь. Я его больше не увижу.

— Как Ивар? — Спросила я, ощущая